Она протянула дворецкому перчатки и, раскрыв объятия, шагнула ко мне. Я испуганно отпрянула и прохрипела:

— Только не прикасайтесь ко мне, Бьянка! Я... играла с собакой.

— С собакой? А-а, наверное, тот огромный ужасный зверь, которого завел Пьетро. Странный вкус, моя дорогая.

— Мне нужно принять душ, — промямлила я, пятясь к лестнице.

— Поднимусь-ка я с вами, дорогая. Мне тоже не помешает привести себя в порядок перед обедом.

— Да вы само совершенство, Бьянка!

— Очень любезно с вашей стороны, Вики. А если серьезно, я хочу поговорить с вами наедине до того, как мы увидимся с остальными. Это касается вопроса, о котором мы беседовали в день нашего знакомства... Я обещала показать вам свою коллекцию.

У нее было такое серьезное лицо, что я замерла как вкопанная на середине лестницы.

— Вы хотите сказать, что нашли?!

Бьянка покачала головой:

— Разумеется, я проверила еще далеко не все экспонаты. Но кое-что отобрала... Мне кажется, эти ценности могли бы привлечь ваших гипотетических преступников. Кубок курфюрста, изумруды Сигизмунда и несколько других вещиц. С ними все в порядке.

— Что ж, это хорошая новость, — разочарованно пробормотала я. — Поверьте, я не рассчитывала, что вас ограбили только для того, чтобы подтвердить мою гипотезу.

— Но это не значит, что она неверна.

Княгиня была сама любезность, но явно не верила в мою теорию. Я вдруг испытала прилив раздражения. И с какой стати она держится со мной так покровительственно?

— Моя гипотеза верна! Я пока не могу ее доказать, но докажу, непременно докажу!

— Вы выяснили что-нибудь новое?

— Пока нет. Но думаю, я на правильном пути. Этот англичанин, о котором я вам говорила... тот, что был в антикварной лавке. Оказывается, он секретарь Пьетро.

— Мне это известно, — спокойно ответила Бьянка. — Вы находите мистера Смита подозрительным... Но почему? Для этого нет никаких оснований. У него превосходные рекомендации.

— А вы их видели? — спросила я напрямик.

Княгиня улыбнулась своей слегка зловещей улыбкой этруска.

— Я знакома с самим сэром Джоном, этого вполне достаточно. И нахожу его на редкость привлекательным мужчиной. А вы?

Я пожала плечами и сухо ответила:

— Внешность этого человека не имеет ничего общего с его моральными устоями.

— Вы говорите, как королева Виктория! — Бьянка улыбнулась шире. — Успокойтесь, дитя мое, и наслаждайтесь жизнью. Любопытно, была ли я когда-нибудь столь же убийственно серьезной, как вы сейчас?.. Боюсь, даже в вашем нежном возрасте я воспринимала жизнь с долей здорового цинизма. Послушайтесь совета, дорогая, жизнь — это игра, а играть надо весело!

И Бьянка не спеша поплыла по коридору, а я осталась столбом торчать на последней ступени лестницы, чувствуя себя полной дурой трех лет от роду.

В сравнении с предыдущими сосредоточенно-унылыми трапезами этот обед можно было смело назвать оживленным. Катализатором веселья выступила, разумеется, Бьянка Кончини. Княгиня, словно опытная хозяйка, направляла разговор, втянув в него даже угрюмую Хелену. По крайней мере дважды Бьянка предотвратила ссору между Пьетро и юным Луиджи. Одновременно она умудрялась в весьма элегантном стиле флиртовать с подлым Смитом, чья глупая голова тотчас пошла кругом от такого (явно незаслуженного, на мой взгляд) внимания. Сэр Джон молол языком не переставая, хохотал и острил так, словно его наняли специально для этого. Единственное, что немного омрачило всем настроение, это внезапно испортившаяся погода. Когда мы не торопясь пили кофе, начали собираться тучи. Старая графиня беспокойно взглянула на внука:

— Луиджи, обещай, что ты останешься дома! Не стоит в дождь сидеть в мастерской.

Луиджи, который находился в превосходном настроении, послал мне улыбку.

— Бабушка боится, что в меня ударит молния, — объяснил он, ласково похлопывая старушку по руке.

Я улыбнулась в ответ:

— А моя бабушка не разрешала мне во время грозы играть на пианино.

— Ваша бабушка была разумной дамой, — твердо сказала графиня. — Электричество — очень сомнительная вещь. Разве кто-нибудь понимает, что это такое? Нет. То-то и оно. Луиджи, мальчик мой, обещай, что не пойдешь в мастерскую. Лучше почитай мне, ты же знаешь, как я люблю тебя слушать.

Юноша кивнул:

— Хорошо, бабушка, только сначала мне надо сделать несколько звонков, а потом я поднимусь к тебе.

— Ох уж эти звонки, — пробормотал Пьетро. — Мальчишка болтает по телефону днями напролет. Луиджи, не вздумай звонить своему приятелю в Швейцарию, последний счет был просто чудовищным.

Улыбка спала с красивого лица Луиджи, но он промолчал. Что за извращенное свойство натуры заставляет людей грубить своим близким? Замечания Пьетро были совершенно излишни, и все же он явно не мог без них обойтись.