Норма села и пустила дым поверх стола.

– Не люблю я о деньгах говорить, – упрямо пробормотала она.

– Надо, мама, – возразил Джек. – Ты у Ивонны деньги забрала?

Норма мотнула головой.

Джек не советовал матери инвестировать в финансовую пирамиду его сестры Ивонны «Женщины, быстрее богатейте», которую та основала под девизом защиты прав женщин. Но мать все-таки вложила три тысячи фунтов, загипнотизированная россказнями Ивонны о том, как простые женщины уходят с ее собраний, унося за раз по двадцать четыре тысячи наличными.

Теперь Ивонна и мать друг с другом не разговаривают. Вообще-то они ни разу не виделись с тех пор, как Ивонна защитила свои права и исчезла, бросив озадаченного мужа, с которым прожила двадцать лет. Ее не сумел найти даже компьютер Главного управления полиции. Джеку здорово не хватало Ивонны. Прежде сестра заботилась о матери, а теперь, похоже, все заботы легли на его плечи.

Джек занялся делами. Он отвез мать в супермаркет «АСДА». На щите объявлений оставил записку: «Требуется уборщица. Три часа в неделю».

Пока они выгружали из машины замороженные полуфабрикаты, в гостиной зазвонил телефон. Джек снял трубку, и молодой мужской голос произнес:

– Я звоню насчет вакансии уборщицы. Джек с сомнением слушал.

– Я хорошо прибираю, – продолжал молодой человек. – Раньше в больнице работал.

– А теперь почему не работаете? – с подозрением спросил Джек.

– А теперь я студент. Приходится подрабатывать, чтобы платить за учебники.

Джек попросил молодого человека, Джеймса Гамильтона, прийти часов в пять.

Морган Клэр писал эссе о толпуддлских мучениках. Почерк у него был разборчивый и четкий:

С чувством неловкости Морган сознавал, что его сестра Эстель манкирует уроками, и позже наверняка выйдет скандал, когда мама с папой поднимутся к ним на полчаса – пообщаться как следует.

– Эстель, ты бы хоть вид сделала, что уроками занимаешься, ну хоть начни! – сказал Морган.

– А мне плевать, что будет, когда вырасту, – отозвалась Эстель. – Хочу быть необразованной.

Морган засмеялся.

– А ты уже образованная. Не можешь же ты всему разучиться.

– Тогда не буду экзамены сдавать, – сказала Эстель.

Морган продолжал писать:

Он положил ручку.

– Ну и какие у тебя цели в жизни?

– Целей куча, – ответила Эстель. – Я хочу быть жутко красивой, и чтобы шкаф был набит дорогим шмотьем, и я хочу выйти замуж за симпатичного мужчину, который будет меня смешить, и еще хочу завести ребенка.

Служба МИ-5 слушала, как премьер-министр с женой занимаются любовью. В передней спинке bateau lit [20] был спрятан крошечный микрофон, не больше ноготка новорожденного младенца.

– Пыхтят, будто уже на полпути в Сноудон [21] , – заметил агент Роберт Палмер.

– Лучше бы уж ехали на свой хренов саммит, – буркнул агент Алан Кларк.

– Стыдоба… Слава богу, хоть аудио только.

Изменившийся тон в страстных ласках премьер-министра подсказал агентам, что скоро тот кончит и потянется за туалетной бумагой.

Морган Клэр не ожидал застать родителей в постели в шесть вечера. Когда четыре месяца назад родилась Поппи, он был вынужден признать, что его родители все еще занимаются этим, несмотря на возраст. Это и без того жуткая пошлятина, но заниматься этим при свете дня – просто извращение или что-то типа того. Они что, животные? Конечно, не надо было входить без стука, но ведь так хотелось рассказать папе о толпуддлских мучениках.

– Папа, ты знаешь о толпуддлских мучениках? Агент Кларк хихикнул:

– Вот вам и прерванный половой акт.

– Конечно, знаю.

– И что ты о них думаешь?

– По-моему, это были мужественные люди, но они заблуждались.

– Заблуждались? В чем? – В голосе Моргана звучало огорчение.

– Ну, по-моему, они избавили бы и себя и свои семьи от массы неприятностей, если бы согласились вести с хозяином переговоры о повышении зарплаты, а не вышли на улицы подстрекать.

Краска залила лицо Моргана. Он всем сердцем любил толпуддлских мучеников, их жен и детей и готов был умереть за их правое дело.