– Папа, они же никого не подстрекали, наоборот, вызвались охранять здания от бунтарей и поджигателей. И потом, папа, они не требовали повысить зарплату, наоборот, им ее урезали с девяти до шести шиллингов в неделю.

Эдвард улыбнулся:

– Возможно, хороший компромисс помог бы сговориться на семи с половиной шиллингах.

– Но, папа, они ведь и на девять шиллингов не могли своих детей нормально…

– Они подписали противозаконный договор, Морган.

– Они образовали «Общество друзей», папа. И только! И были правы на все сто!

– Не бывает только черного и белого, Морган! Они стали врагами государства.

– Нет, НЕ СТАЛИ! Это были славные ребята, и они восстали против жестокой и, значит, несправедливой системы, а их за это сослали в Австралию на семь лет! На чьей ты стороне, папа?

Адель вопросила приглушенно из-под одеяла:

– Что значит «на чьей-то стороне»? Морган заорал:

– Сама знаешь, какого хрена это значит! Адель выскочила из-под одеяла и заорала:

– Забудь о кроссовках «Найк»! И еще – неделю без прогулок! А теперь вон, мне нужно встать, а я раздета.

Морган спросил:

– Папа, у тебя есть дело, за которое ты готов умереть?

Премьер-министр ответил:

– Только не сейчас, сынок.

Агенты услышали, как хлопнула дверь. Потом Адель сказала:

– У тебя ведь сегодня прямой эфир? После душа не жалей дезодоранта. Ты жутко потеешь под софитами, Эд.

Ближе к пяти Норма поднялась на второй этаж. Когда она снова спустилась, Джек увидел, что мать надела одно из своих длинных летних платьев, заколола волосы и накрасила губы.

Джеймс Гамильтон обезоружил их обоих своим удивительным рвением в домашней работе. Джек провел его по домику, извинился за его состояние и объяснил, что мать недавно избили и она запустила хозяйство. Только одно было не совсем правдой: Норма никогда не отличалась хозяйственностью. Но в ответ на каждое его оправдание Джеймс просто улыбался и говорил:

– Нет проблем. Джеймсу понравился Питер.

– У моего отца дома в саду раньше были попугайчики, – сказал он.

– В клетке? – спросил Джек.

– Нет, дикие. Он на Тринидаде жил.

– А я думал, волнистые попугайчики есть только в Австралии, – удивился Джек.

– Не-а, на Тринидаде их навалом, – ответил Джеймс.

– А ваша мать с Тринидада? – спросила Норма.

– Нет, маманя была отсюдова, только померла. Когда приступать?

Даже не посоветовавшись с Джеком, Норма распорядилась:

– Можешь начать сейчас, почисти клетку. Джеймс, однако, посмотрел на Джека:

– Скажем, семь фунтов в час? Джек ответил:

– Нет, скажем, шесть.

В половине восьмого Джеймс покинул дом с двенадцатью фунтами в кармане. За два часа он преобразил кухню и даже вычистил и отполировал зеркальце в клетке Питера. Он обещал вернуться на следующее утро в десять, перед занятиями.

Когда Джеймс ушел, Джек засунул в сверкающую духовку две порции картофельной запеканки с мясом.

– Какой симпатичный паренек, – сказала Норма. – Джек, а тебе по карману, чтобы он приходил два раза в неделю?

– По карману, конечно, а то как же, Пит? – отозвался Джек.

Они отнесли еду в гостиную, потому что по телевизору шла передача, которую оба хотели посмотреть. Сегодня начинался новый цикл программ «Лицом к прессе» – живой эфир перед аудиторией, полной звезд. Первым гостем согласился стать премьер-министр.

Джек хотел посмотреть передачу из-за своих все более тесных отношений с премьер-министром. Интерес Нормы целиком сводился к звездам. Она надеялась увидеть сэра Клиффа Ричарда [22] и выяснить по его лицу, не девственник ли он.

Джек устроился ужинать за своим старым письменным столом. Норма села на диване, пристроив тарелку на коленях.

Премьер-министр сидел и комнате ожидания и голодными глазами следил, как Донна Флак, продюсер «Лицом к прессе», снимает полиэтилен с овальной тарелки с бутербродами. Врожденные хорошие манеры не позволяли ему вскочить и наброситься на угощение.

Донна скатала пленку в комок и ловко швырнула через всю комнату в мусорную корзину с надписью «Би-би-си».

– Во как! – воскликнул премьер-министр. – Вам бы в крикет за Англию играть!