— Давай, — шепнул Джош.

— Сейчас, — прошептала она в ответ и, выхватив стаканчик с виски из руки Джоша, одним глотком осушила его.

— Ну и ну! — крякнул Джош.

Изабель с силой выдохнула и громко стукнула опустевшим стаканчиком по стойке бара.

— Начнем, мальчики! — сказала она и махнула рукой. — Терри, киска, сделай музычку!

Терри открыл крышку пианино и громко, лихо заиграл вступление. Изабель выхватила из толпы какое-то лицо. Высокий худой парень смотрел на нее широко раскрытыми глазами. Поймав на себе взгляд столичной аристократки, он привстал и учтиво снял шляпу. Этот жест произвел на Изабель впечатление, сравнимое разве что еще с одним стаканчиком виски. Она широко раскрыла рот и запела — громко и почти в тональности.

Улыбки одна за другой расцветали на мужских лицах, и Изабель вдруг почувствовала необычайный подъем. Ей ужасно захотелось устроить для этих людей настоящее представление. Она перекинула через шею боа — все ту же бессменную дохлую красную змею — и двинулась по залу, продолжая самозабвенно и громко петь. И пусть ее голос звучал фальшиво — разве это было главным для слушателей? Нет. Им было интересно посмотреть на красивую женщину. А уж как она поет — дело десятое.

Мужское внимание, восхищение, обожание — разве есть для женщины более сильный наркотик?

Изабель почувствовала себя окрыленной и еще непринужденнее двинулась между столиками, запела еще громче и увереннее. Она лавировала между посетителями и оказалась рядом с тем парнем, которого приметила с самого начала. Тот не отрываясь смотрел на Изабель, нервно комкая в руках снятую шляпу. Повинуясь неведомому актерскому инстинкту, Изабель наклонилась и, не переставая петь, чмокнула молодого человека в щеку. Он покраснел как рак, дернулся на стуле и едва не свалился на пол. Со всех концов зала раздался одобрительный смех.

— Наш Пит готов, сварился! — прокомментировал чей-то голос.

— Эй, красотка, а меня? — послышался другой, грубый, словно скрежет жести о жесть.

Изабель обернулась.

За соседним столиком сидел здоровенный толстяк с багровым от выпитого виски лицом. Он был немолод, но улыбка у него на лице играла мальчишеская, почти детская. Изабель наклонилась к толстяку и поцеловала его.

Он благодарно прижал к груди пухлые ладони, вскочил и воскликнул:

— Смиттенс! К вашим услугам!

В зале поднялся шум и гвалт: всем хотелось получить поцелуй от несравненной Изабель Клинтон — «проездом из Лондона и только для вас»!

Одним словом, к концу песни на счету Изабель было больше поцелуев, чем правильно спетых нот. Впрочем, кто уж тут думал о нотах?

Терренс выбил из пианино последние аккорды. Изабель рассмеялась и низко поклонилась слушателям. Если те и были чем-то недовольны, так лишь тем, что в песне не оказалось еще пары куплетов.

Застучали, опрокидываясь на пол, стулья, когда зрители как один вскочили на ноги, и стены «Петуха» заходили ходуном от шквала аплодисментов.

По телу Изабель пробежала дрожь, и она на секунду смогла понять, что чувствуют актеры, выходя после спектакля на поклоны навстречу беснующемуся залу. О, эти короткие сладостные минуты признания и славы! На вас, на вас, а не на грошовых заработках зиждется театр!

Терренс заиграл вступление к следующей песне, и Изабель с удовольствием запела. Теперь она не боялась ничего. Зал притих, ожидая чего-то необыкновенного. Зрители смотрели на Изабель с таким восторгом и обожанием, словно перед ними была сама легендарная Сара Сиддонс — женщина-миф, женщина-мечта.

— Мне не видно! — прорезался сквозь общий шум звонкий голос. — Мне не видно!

Это был Пит. Он держался за плечи стоящего перед ним громилы и подпрыгивал, стараясь рассмотреть Изабель через его голову.

— Джез, иди сюда! — крикнул ей от стойки бара брат.

Изабель перебралась поближе к нему и запела, кокетливо помахивая своей дохлой красной змеей. За стойкой, позабыв о посетителях, застыл бармен.

— Это грандиозно! — прошептал Джош.

Затем они вместе с барменом подхватили Изабель под руки и взгромоздили на стойку бара, откуда она была теперь видна в любом уголке зала. Голос Изабель дрогнул, и она пустила петуха, но этого никто из присутствующих не заметил. Что значит фальшивая нота, когда глазам открылось такое зрелище — промелькнувшая в воздухе пара очаровательных стройных ножек, обтянутых шелковыми чулочками!

Публика заревела от восторга, застучала по столам кружками и бутылками, а Изабель, допев до конца, стала элегантно раскланиваться, посылая зрителям воздушные поцелуи и кокетливые взгляды.

В эту минуту она увидела человека, стоящего в дверях таверны. Высокий, черноволосый, элегантно одетый, он резко выделялся из толпы своим надменным выражением лица, выдававшим в нем аристократа. Ей очень не понравилось выражение, с которым он смотрел на нее, — холодное, оценивающее, слегка презрительное. Изабель моргнула и поскорее отвела взгляд в сторону, обратив его на простые, грубоватые и милые лица завсегдатаев «Бойцового петуха».