Маркиз наклонился вперед.

– Две тысячи фунтов удержат тебя в Фортон-Холле на месяц или чуть больше. Этого времени более чем достаточно, чтобы ты разобрался, что, собственно говоря, ты тут делаешь.

– Двадцать тысяч принесут нам обоим приличную прибыль, – горячо возразил Рейф, уловив в голосе брата знакомый цинизм. Ему крайне важно было выяснить, поддерживает его Куин или нет, какой бы идиотской договоренностью между ними ни кончилось дело.

– Дам эти двадцать тысяч – и ты застрянешь здесь на год, если не дольше, потому что примешься приводить в порядок всю усадьбу до последнего кирпича! А уж потом начнешь подыскивать покупателя. Если тебе вздумалось стать помещиком – Бога ради, живи в одном из моих домов. Там, по крайней мере, потолок не упадет тебе на голову.

Рейф принялся нервно расхаживать по комнате.

– Сдались мне твои чертовы поместья! Я хочу привести в порядок именно это.

– Это убыточное вложение средств. Я отвечаю «нет».

– Да для тебя двадцать тысяч фунтов – это не деньги! Чего ты над ними трясешься, если и через год, и через десять лет ты не добавишь к ним ни фунта?

Уорфилд положил руки на стол и крепко сжал кулаки, явно раздраженный разговором и в то же время не желая, чтобы спор перерос в безобразную перебранку.

– Ты хоть раз думал о том, что для мисс Харрингтон весьма выгодно, чтобы ты продолжал здесь оставаться, помогал ей и занимался починкой этих развалин?

Рейф от неожиданности встал как вкопанный.

– Что?

– У нее масса причин удерживать тебя здесь.

– Да ты спятил! Я ведь тебе уже говорил, что она разослала уйму писем с просьбой принять ее гувернанткой!

– И каковы ее успехи в этом начинании?

– Я… Э-э-э… Не знаю!

Ему и в голову не пришло хотя бы раз спросить об этом Фелисити. Вернее, Рейф и не собирался спрашивать, потому что не хотел, чтобы она куда-нибудь отсюда уезжала.

– Она тебе нравится?

– Да! Нравится! – грохнул кулаком по столу Рейф. – Ей в жизни здорово досталось, и ее отвага меня восхищает.

– И она очень милая, верно?

– Да, черт побери, да! Я не слепой, я это тоже заметил! Давай прекратим этот дурацкий разговор.

Куин не спеша поднялся из-за стола.

– Прежде чем ты свяжешь себя дальнейшими обязательствами в отношении Фортон-Холла, мой дорогой младший брат, все же подумай о том, действительно ли ты ей нравишься или же ей просто нужна крыша над головой. Честно говоря, я тебя не узнаю.

Куин давно уже покинул столовую, а Рейф все продолжал стоять и тупо смотреть на закрытую дверь. Он прекрасно понял, на что намекал брат: он влюбился в Фелисити, а она пользуется его безрассудной страстью и удерживает его в Фортон-Холле.

Он снова уселся на стул. Верно, Лис умопомрачительно красивая женщина, очаровательная, влекущая, сострадательная, но в то же время весьма практичная. И влюбляться в нее ему совершенно не хотелось. Он почти влюбился в Мадди, когда познакомился с ней, но понял, что она отдает предпочтение Куину, и легко с этим примирился. Сейчас все было иначе. Приступы яростной ревности, тоскливое желание все время видеть Лис, беспрестанные мысли о ней и мечты наяву – он не хотел влюбляться, не хотел!

– Проклятие! – раздраженно бросил Рейф и стукнул кулаком по дубовой столешнице. Он явно повредился рассудком. Это было единственным разумным объяснением того, что с ним творится. Будь он в своем уме, никогда бы не обратился к брату за ссудой в двадцать тысяч чертовых соверенов.

Дверь, скрипнув, отворилась, и Рейф поднял настороженный взгляд. С облегчением и одновременно разочарованием он увидел, что это не Фелисити, а Роберт Филдс. Когда она оказывалась рядом с ним, он терял голову, но все обретало какой-то смысл. Этого сейчас и не хватало Рейфу.

– Роберт! – порывисто поднялся на ноги Бэнкрофт. Что-то его до безобразия заела хандра. – Я как раз собирался составить тебе компанию.

– Да ради Бога, мне как-то все равно, – пожал плечами Филдс. – У тебя тут есть сигары?

– Нет. А почему тебе все равно?

– Ты, Рейф, превратился в дьявольски скучную особу. И очень важничаешь. Там у тебя скот, тут тебе нужно чинить крышу. Тоска! Поехали с нами в аббатство Лейкфорд, пока ты окончательно не превратился в перемазанного землей помещика. Или, что еще хуже, в члена парламента.

– Ха-ха! Очень смешно, – пробурчал в ответ Рейф.

– Что тут смешного? Я чертовски серьезен, приятель. Ты здесь себя просто убиваешь. Даже Джанетт сказала, что у тебя теперь рыбья кровь. Как я слышал, ты помог ей подыскать подходящую религию. А к какому божеству взывает мисс Харрингтон? Кажется, богиня земледелия – это Деметра. Или я ошибаюсь?

– Ты заходишь слишком далеко, – угрожающе произнес Рейф.

– Да брось ты, дружище Бэнкрофт, честное слово! Она потрясающая женщина. Никто тебя не осуждает за то, что, оказавшись в деревне, ты решил малость взрыхлить поле. Но Чешир? Это несерьезно, честное слово. Я мог бы понять, если бы тебе в поисках твоей религии поспособствовали прелестницы с Карибских островов или американские бойкие девчонки…