В любом случае все решится здесь. Если удастся прорвать оборону, скотам некуда будет бежать, кроме как в открытую степь, а там конные воины легко расправятся с ними.

Тамука оглянулся на составителя карт и щелкнул пальцами. Писец спешился, достал свернутый пергамент и развернул его у ног Тамуки. Кар-карт жестом приказал спешиться командирам пяти уменов, следовавшим одной группой, и предводителям кланов. Лидеры орды окружили Тамуку и уселись на землю, глядя на расстеленную карту.

— Мы находимся здесь, — показал Тамука. — последняя большая река находится в двух днях быстрой скачки позади нас. Юрты смогут преодолеть это расстояние за восемь дней.

Тамука обвел пальцем закрашенный черным цветом участок к востоку от Кеннебека, потом несколько сотен квадратных миль к западу от реки и полосу шириной в пять миль к западу от Сангроса.

— На этих участках скоты сожгли траву.

Некоторые воины негромко выругались при мысли о таком святотатстве.

— Все, кроме умена белых лошадей и Вушки Хуш, оставили запасных лошадей за рекой.

Предводители кивнули в знак согласия.

— Но здесь слишком мало корма для коней. Поэтому вот мой приказ: все воины, кроме всадников Вушки Хуш, умена белых лошадей и четырех уменов серых лошадей, должны, добравшись до своих позиций, спешиться и отослать лошадей в тыл. Отряд в двадцать тысяч всадников из голубого клана будет посменно подвозить бурдюки с водой из дальней реки или из ручьев, до тех пор пока мы не прорвем эту линию обороны.

Предводители, впервые услышавшие, что их воинам придется сражаться пешими, громкими злобными выкриками выразили свое несогласие. Тамука холодно осмотрел всех присутствующих.

— Мерки не сражаются пешими, — заявил Хага, верховный карт клана вороных лошадей.

Тамука пристально посмотрел в лицо недовольного.

— Если мы оставим здесь всех лошадей, они погибнут уже через неделю, — сказал он. — Здесь нет ни травы, ни воды. Мы с трудом сможем прокормить и напоить воинов, даже если начнем есть конину. С водой будет немного легче, когда мы организуем доставку из дальней реки.

— Он правильно говорит, — произнес Губта.

— Тебе легко рассуждать, ты и твои воины будут сражаться верхом на конях.

— Мы сражались пешими, когда впервые столкнулись со скотами.

— И понесли немалый урон.

— Но все же одержали победу и до отвала наелись мяса скотов.

Хага не смог возразить Губте и снова обратился к Тамуке.

— Завтра здесь будут все наши войска. Разреши нам остаться верхом! Многие погибнут, но зато мы прорвемся к изобильным землям на другом берегу реки, наши кони снова будут сыты, а воины долго будут пировать после битвы.

Тамука улыбнулся.

— Слишком многим придется погибнуть. — Он показал на реку. — В этом месте западный берег выше, чем восточный. Они уступили его нам, и я этим воспользуюсь. Наши пушки сейчас находятся в пяти днях пути. Я уже приказал отправить туда двадцать тысяч запасных лошадей, чтобы они могли двигаться днем и ночью. Мы дождемся прибытия пушек и поставим их вплотную вдоль всего берега. Они будут стрелять непрерывно целый день, и только тогда мы начнем переправу. Ураганный огонь перебьет этих животных, а мы будем смеяться, наблюдая, как скоты гибнут от машин, которые они сами же и придумали. Я не повторю ошибку тугар и не стану гнать воинов в битву, пока не подготовлю все как следует. Три умена отправятся на север и отвлекут на себя немалые силы скотов, а остальное наше войско перейдет реку вот здесь, — закончил он и указал на карте южную окрестность Испании.

Хага медленно кивнул.

— Ты мудро говоришь, кар-карт Тамука. Ты соединил в себе воинственный дух «ка» и дух «ту» щитоносца. Это соединение придает силу и мудрость твоим словам.

— У меня еще сохранилось засоленное мясо одного из их всадников, — произнес Тамука. — Почту за честь, если ты, Хага, разделишь со мной его сердце сегодня вечером.

Ошеломленный такой высокой честью, Хага только молча поклонился.

— Разреши моим воинам возглавить первую атаку , —попросил карт клана вороных лошадей.

— Ты со своими воинами достоин этого, — с улыбкой ответил Тамука.

Он старался не выдать охватившего его беспокойства, намеренно скрывая все трудности, особенно теперь, когда они лишились возможности быстрого маневра. Заботила его даже не столько сама битва, сколько необходимость сохранить воинов и лошадей, обеспечить им пропитание и воду до победы в решающем сражении.

— Я думаю, это он, — сказал Эндрю, опуская подзорную трубу и указывая на группу мерков, собравшихся на вершине холма в двух милях к западу.

Кин кивнул русскому инженеру, стоявшему на углу бастиона. Старик помедлил минуту, потом подсоединил провод к батарее.

Заряды в две сотни фунтов взорвались на обоих концах моста, емкости с бензином превратились в пылающие шары. Медленно, как бы нехотя, мост вздрогнул и начал проседать, а потом с оглушительным треском рухнул вниз.

Эндрю снова навел трубу на группу мерков на противоположном берегу. Один из них, подбоченившись, вышел вперед на несколько шагов.

— Это ты, ублюдок, — довольно рассмеялся Эндрю. — Мы приготовили для тебя весь порох, который существует в этом мире.