Рейн улыбнулся, схватил ее за руку и потянул к себе.

– Интересная мысль.

Она прильнула к его губам, и ее тело мгновенно проснулось. Ей очень хотелось сказать Рейну, как сильно она его любит, но вдруг он сочтет, что ее признание вызвано ночью страсти. Они до рассвета не выпускали друг друга из объятий, и боль, которую причинил ей Уинтерс, отступала всякий раз, когда Рейн касался ее, освобождая ее душу для огромной радости, которую она снова и снова открывала для себя.

Микаэла отстранилась, но он потянулся за ее губами, сорвав еще один поцелуй, прежде чем отпустить жену.

Его взгляд скользнул по вырезу платья.

– Я в мгновение ока могу снять с тебя все это.

– И твоя мать нас застанет. Она меня ждет.

– Зачем?

– Я спросила ее о лекарствах, и она согласилась научить меня кое-чему.

– Значит, ты проведешь с ней весь день.

– А ты не сумеешь найти себе развлечение на некоторое время?

– Я собирался развлекаться с тобой.

– Я для тебя всего лишь игрушка, да?

– Это для меня не игра.

Рейн начал ее целовать, нежно и страстно, а его руки уже пробрались под юбку, гладя ей бедра. Микаэла с таким жаром прильнула к его губам, что он сразу изготовился к бою.

Кто-то позвал ее, она встала, оттолкнув мужа, но тот отбросил простыню, чтобы Микаэла увидела, как он возбужден.

– И ты хочешь оставить меня в таком состоянии? – обиженно спросил Рейн.

– От этого наша встреча будет еще приятнее.

– И когда же она произойдет?

– Позже.

У двери Микаэла остановилась, положив руку на задвижку, и оглянулась. В ее глазах мелькнуло странное выражение, какая-то едва уловимая печаль. Рейн нахмурился.

– Сегодня они будут подтрунивать над тобой.

– Я не стыжусь того, чем мы занимались. Кроме того, дорогой муж, это касается только нас двоих.

– Вижу, ты привыкла к откровенным разговорам моей матери.

– У меня не было выбора.

Услышав, что ее опять зовут, Микаэла бросила на него многообещающий взгляд и закрыла за собой дверь, а Рейн залез в горячую ванну, подумав, что это «позже» наступит скорее, чем она думает.

Обнаружив, что его одежда вычищена и аккуратно сложена, а грязные сапоги отполированы до блеска, Рейн поблагодарил Кабаи, и тогда выяснилось, что обо всем позаботилась его жена. Внимание Микаэлы растрогало его. Он так долго жил один, что позабыл, как это приятно, когда о тебе заботится женщина.

Рейн стоял в дверях столовой, наблюдая за ней, потом взял ячменную лепешку, обошел вокруг стола, чтобы поздороваться с родными, и наклонился к жене, подставляя щеку для поцелуя.

Она с готовностью это сделала.

– «Позже» еще не наступило? – шепнул он.

– Еще нет. – Она повернулась к Максу, который схватил ложку и сам пытался зачерпнуть еду.

– Долго же ты спишь, – раздался голос отца.

– Рэн, оставь их в покое, – укоризненно сказала Аврора.

– Держу пари, он вообще не спал. Микаэла покраснела.

– По правде говоря… – начала она, но Рейн закрыл ей рот поцелуем, и сидящие за столом рассмеялись.

– Если ты в состоянии оторваться от юбки жены… Мне нужна будет твоя помощь, сын.

Рейн мгновенно помрачнел.

– Сначала мне нужно взглянуть, как идет ремонт «Императрицы». – Микаэла накрыла ладонью его руку, и он, на миг сжав ей пальцы, встал. – Прошу меня извинить.

Она положила салфетку, бросила умоляющий взгляд на родителей мужа и вышла следом, но Рейн уже скакал прочь.

– Что его беспокоит? – спросил подошедший Рэнсом.

– Придет время, и он сам все расскажет. Большего я не могу вам сказать.

Рэнсом кивнул и, повернувшись, направился в дом, а Микаэла смотрела на мчащегося всадника и проклинала его дьявольскую потребность очистить совесть. Она понимала, какая борьба идет у него внутри, поскольку в ее душе происходило нечто похожее. Ей казалось, что вот-вот прогремит орудийный залп, который разнесет ее благополучие на куски. Утром она хотела сообщить Рейну о грузе золота, но, увидев его состояние, решила не говорить – сейчас ему нужна не дополнительная ноша, а поддержка жены. Правда, откладывать надолго тоже нельзя, дядя, без сомнения, уже нашел корабль и готов отправиться в море, чтобы напасть на «Викторию».

Значит, когда Рейн возобновит поиски родного отца, она поедет с ним. Ничто не разлучит ее с любимым человеком. Ей необходимо в это верить, ибо, когда она расскажет мужу о золоте, он вряд ли обрадуется.

– Микаэла, ты отвлекаешься.

Она виновато улыбнулась и вытерла пролитую настойку.

– Я беспокоюсь, что его так долго нет.

– Около часа назад он еще был у себя на корабле.

Почему он не пришел к ней? Значит, снова отгораживается, как это случилось, когда он рассердился на Колина. Она не могла допустить нового отчуждения, понимая, что перенести его будет гораздо труднее. Извинившись, Микаэла быстро пошла в сторону конюшни.