– С ночи после театра.

– А ты не задумывалась, что эта информация помогла бы найти того, кто хотел тебя убить?

– Это не имело отношения к двойному агенту, и такую информацию я могла доверить только Николасу.

Рейн снова отдалялся от нее, и Микаэла, вскочив с кресла, схватила его за руку.

– Я не могла сказать даже тебе. Замешанные в этом люди обладают гораздо большей властью, чем любой из нас. Пять высокопоставленных английских офицеров задумали напасть на «Викторию» и захватить груз золота. Они убьют любого, чтобы замести следы. Мой дядя один из них, вот почему он просил у тебя корабль. Я не могла доверять тебе, ведь у меня было подозрение, что и ты замешан в этом.

– Меня не интересует ваш мятеж.

– Ты связан с обеими сторонами, Рейн, а когда я хотела рассказать тебе, мы уже отплыли из Англии.

– Кто остальные?

– Пратер, Рэтгуд, Уинтерс и кто-то еще, кого я не смогла узнать. Он очень высокий.

– И что ты намерена делать?

– Остановить их.

– Зачем? Пусть берут золото. Англия обанкротится, и вы быстрее закончите войну.

– Это деньги для солдат, для их жен и детей. Я не отниму еду у младенцев и не хочу, чтобы семьи оказались в работном доме из-за того, что мой дядя слишком жаден.

Рейн смотрел в окно, не желая встречаться с ней взглядом.

– Я все расскажу Нику вместо тебя.

– Нет, они выйдут в море раньше чем через две недели. Это моя работа.

– Уже нет.

Ее спина выпрямилась.

– Я солдат, Рейн, я в армии и не стану уклоняться от своих обязанностей. Поэтому или ты передумаешь, или…

Он бросил на нее короткий пронизывающий взгляд.

– Или?

– Или я отправляюсь домой.

– Ты дома.

– Нет. Не дома.

– Тогда я советую привыкать. Ты не вернешься в Англию. – Рейн повернул голову. Его глаза были холодными, как зимнее море. – Никогда.

– Что ты сказал?

– Твоя жизнь в качестве Опекуна закончилась. Я твой муж, и мы будем жить на моей плантации на Мадагаскаре. С этого момента революция должна обходиться без твоего участия.

– Ты принял решение, не посоветовавшись со мной?

– Ради твоего же блага!

– Дерьмо собачье! – огрызнулась Микаэла. – Ты это делаешь ради себя! Когда мой дядя пинал меня, как надоедливую собаку, я держалась за революцию, и мысль, что я помогаю американцам завоевать свободу, поддерживала меня. Когда я вышла за тебя замуж, то не отказалась от этого. Когда я говорила, что люблю тебя, это не означало, что я перестала быть собой. Я не могу отказаться от своего долга. Я… мы неразделимы.

– Тебе это не принесет пользы.

– Неправда.

– Я позабочусь об этом.

Охнув, Микаэла попятилась. Неужели он предаст ее?

– Меня арестуют и казнят.

– Тогда оставайся там, где я сказал. Микаэла пришла в ярость.

– Не шантажируйте меня, Рейн Монтгомери! – звенящим от ярости голосом сказала она.

– Ты не оставляешь мне выбора, женщина. Тебя ищут! Моему ребенку будет грозить опасность.

Ее лицо исказилось от ужаса, когда она вспомнила разговоры, которые Рейн вел сегодня утром и несколько дней назад.

– Поэтому были те ночи? Ты просто хотел остановить меня? Да? Я думала, наш ребенок будет плодом любви, а не оружием.

– Я люблю тебя. И наш ребенок будет плодом любви.

– Мне больно от мысли, что нам придется расстаться хотя бы на секунду, но я приняла твою сторону. Когда ты признавался Рэну с Авророй, я была рядом. Я поняла твою потребность найти ублюдка, которого ты называешь отцом. И если ты захочешь его убить, я не перестану любить тебя.

– Пойми, раз Кристиан раскрыт, это стало еще опаснее. Ты не думаешь, что с ним работали несколько человек?

– Чендлер не представляет для меня угрозы.

– Тебя могут застрелить, едва ты ступишь на английскую землю.

– Тогда защити меня.

– Нет, я собираюсь в Марокко.

– Когда?

– С утренним приливом.

– Значит, если бы Темпл не прибыл, ты все равно уплыл бы без меня?

– Да, в твоем присутствии нет необходимости.

– Я твоя жена! Где же еще я должна быть?

– Здесь. В безопасности.

– Ты до сих пор не понимаешь, да? Точно так же, как тебе нужно найти отца, мне нужно закончить с этим. – Она встряхнула письмом. – Это мой Долг!

– Твой долг – это я.

– А твой, Рейн? Ты сам? Твои желания, стремления?

– Ты не покинешь остров, – медленно произнес он.

– Я должна.

– Никто здесь не посмеет бросить мне вызов, если я прикажу тебя не выпускать.

– Думаю, ты переоцениваешь свое влияние, Рейн.

– Если ты покинешь остров, ценой этому будет наш брак. Выбор за тобой.

Неужели он с такой легкостью отбросит все, что было между ними?

– Ты или восстание? Это нечестно, Рейн. Что бы сказал ты, если бы я поставила такое же условие тебе? Твой родной отец – или я?