Рэнсом встал с кресла, обогнул стол и остановился перед сыном.

– Мерзавец, который бросил тебя, достоин презрения больше, чем ты и я вместе взятые.

– Знаю.

– Тогда зачем ты ищешь его?

– Рэн, – взмолилась Аврора.

– Он не стоит того, чтобы ты думал о нем, Дахрейн. И если бы я встретил его, то, клянусь Богом, вытряхнул бы из него душу за то, что он бросил ребенка умирать на улице.

Мужчины смотрели друг на друга, пока Аврора не встала между ними.

– Ты ищешь его, чтобы убить. О нет, Дахрейн. Это не принесет тебе ничего, кроме чувства утраты.

Рейн перевел взгляд на жену, увидел, как она выпрямилась и ободряюще улыбнулась ему.

– Еще вчера я был готов поклясться, что убью его на месте, но теперь…

Микаэла подошла к нему, обняла за талию. Аврора подтолкнула Рэнсома к двери.

– Ты найдешь этого человека, Дахрейн. Но помни, чем ты рискуешь, – сказала она. – Ты ищешь себя, Рейн Монтгомери. А неизвестный отец не даст тебе нужной свободы.

Рэнсом смотрел на сына, его суровое лицо исказили страдания. Он выглядел постаревшим, широкие плечи опустились.

Рейн сглотнул, внезапно устыдившись своего желания найти отца и надеясь, что они когда-нибудь его простят.

– Я люблю тебя, – прошептала Микаэла.

Ее разбудил грохот двух пушечных выстрелов. Рейн уже направлялся к балкону с подзорной трубой, но, оглядев горизонт, вернулся в комнату.

– Что это? – Микаэла прикрыла обнаженную грудь.

– Приближается корабль.

– Нужно вставать? Приготовиться к бою или что-то в этом роде?

– Нет. – Рейн снял брюки и лег рядом.

– Нет?

– Это «Часовой».

– Темпл?

– Да.

– Значит, двойной агент раскрыт! – Рейн поцеловал ее сосок, и она вскрикнула. – Тебе совсем не любопытно?

– Нет. Потому что когда я узнаю его имя… – он переключился на вторую грудь, – то единственным моим желанием будет всадить ему пулю в лоб за то, что он хотел причинить тебе боль.

– Ты всегда такой мстительный?

– Я стал таким после того, как полюбил тебя.

– Мы должны поставить на место твое рыцарство.

– Поставь меня на место, – бесстыдно прошептал Рейн, ложась на нее и раздвигая ей ноги.

– Как можно с тобой разговаривать, если у тебя на уме только одно – получить немного удовольствия.

– Я надеялся, что много.

– Большие надежды, – усмехнулась Микаэла.

– Ага. – Он вошел в нее одним мощным движением и улыбнулся. – Корабль не может войти в бухту, поэтому у нас есть время, пока они доберутся до берега на шлюпке.

– Сколько времени?

– Часа два.

– Тогда нас ждет совсем не «немного» удовольствия.

Рейн смотрел, как страсть проступает на ее лице. Проживи он пятьсот лет, и тогда бы не устал наслаждаться этой картиной.

– О, Рейн! – вскрикнула она, и ее глаза наполнились слезами. – Я люблю тебя.

– Надеюсь. Потому что я не могу без тебя жить.

– Я тоже.

Ее мышцы сжали его плоть, и Рейн забыл о мире за стенами комнаты, забыл о человеке, которому он вчера причинил боль, растворяясь в этой женщине, любя ее тело и отдавая ей свою душу.

Он завернул вышедшую из ванны жену в турецкое полотенце.

– Ты прекрасна.

– Спасибо, любимый.

Рейн совсем не походил на того угрюмого человека, которого она обнимала прошлой ночью. Микаэла едва успела накинуть халат, как в дверях появился Рэнсом.

– Я слышал, кто-то собирался убить твою жену?

– Рэнсом! – Появившаяся вслед за ним Аврора схватила его за руку. – Когда ты научишься стучать? Они могли быть еще в постели.

– Мы там и были, – улыбнулся Рейн.

– Ну? – Рэнсом скрестил руки на груди. Микаэла не стала ждать объяснений Рейна.

– Я шпионила в пользу американских мятежников, сэр. Я Опекун.

– Агент Николаса?

– Да.

Хотел того Рэнсом Монтгомери или нет, однако взгляд его вселял ужас. Микаэла сглотнула и продолжала:

– Меня преследовали, похитили, а ваш сын спас меня от неминуемого позора и женился на мне, чтобы защитить.

– Я женился на тебе потому, что не мог жить рядом с тобой и не прикасаться к тебе.