– С меня еще не сняты подозрения, а это означает, что за каждым моим движением следят и я не смогу защитить тебя, если моя свобода будет находиться под угрозой.

– Но твой почерк легко узнать. Ты хочешь, чтобы убийца пришел к тебе?

– Я могу себя защитить.

– Он трус и не будет вести честную игру. Ты об этом подумал? А если твой план окажется для тебя ловушкой?

Рейн притянул ее к себе.

– Я принял кое-какие меры предосторожности. Верь мне.

– Ты обещал советоваться со мной, – недовольно поморщилась Микаэла.

– В том, что касается тебя. А здесь ты ни при чем.

– Как бы не так! Вдруг это тот же самый человек, который убил священника? Откуда мы знаем?

– Ты никого тогда не видела?

– Никого.

– Попытайся вспомнить.

– Я не видела ничего, что могло бы нам помочь. Только отрывочные впечатления.

Рейн молча обошел комнату, гася лампы, потом взял ее за руку и потянул к дивану.

– Ложись на спину, устраивайся поудобнее. После некоторого колебания Микаэла подчинилась.

– Что ты будешь делать?

– Закрой глаза.

Он вытянул ее руки вдоль тела, снял с нее туфли, укрыл одеялом и сел на пол у изголовья.

– Слушай мой голос. Сделай глубокий вдох и медленно выдохни. Сосредоточься на воздухе, входящем и выходящем из твоих легких. Представь себе чистый пруд, в него падает камень, по воде расходятся бесконечные круги. Нет, молчи, – предупредил он, увидев, что Микаэла собирается что-то сказать. – Ты вернешься в тот день без всего, что мешает тебе, без всякого риска.

Рейн начал считать, наблюдая, как она погружается в дремотное состояние. Пальцы разжались, губы слегка приоткрылись, по телу пробежала легкая дрожь.

Его голос уносил Микаэлу в церковь, в те первые мгновения до прихода священника. Вел ее по коридорам и нишам, давая возможность привыкнуть к обстановке, увидеть пламя свечей, ощутить пол под ногами. Когда появился священник, Рейн переключил ее внимание на прячущуюся в темноте фигуру.

– Мужчина. Да, мужчина. У него большие руки.

– Расскажи подробно, что ты видишь. Он не может причинить тебе вреда. Ты лишь наблюдатель.

– На нем плащ с капюшоном. Больше ничего не видно.

– Не волнуйся. Дыши. – Тело у нее обмякло. – Посмотри внимательнее.

– Сапоги, – прошептала она. – На пятке что-то есть. Священники носили кожаные туфли на мягкой подошве.

– Грязь? Земля? Шпоры?

– Нет. Цифры или буквы. Я не могу их прочесть. Очень мелкие.

Рейн уловил ее разочарование и заговорил с ней, успокаивая, помогая рассмотреть фигуру незнакомца.

– Что-нибудь еще, Микаэла?

Она покачала головой. Он решил увести ее из церкви до того, как произойдет убийство. Он начал считать, повторяя, что она здесь, с ним, в безопасности. Один, два, три…

Микаэла несколько раз моргнула, приходя в себя, затем повернулась на бок и внимательно посмотрела на него.

– Вы удивительный человек, Рейн Монтгомери.

– Ты не рада, что вышла за меня замуж? Беспомощное выражение так не вязалось с уверенностью

Рейна. Она поняла, что он имел в виду больше, чем сказал.

– Я рада. – Микаэла погладила его по щеке.

– Замуж? За кого? – раздался громкий голос.

Рейн вскинул голову, а она приподнялась, выглянула из-за спинки дивана и воскликнула:

– Дядя Расти!

Она вихрем пронеслась по комнате и упала в объятия сержанта, который поднял ее в воздух.

– Боже, я думал, что тебя уже нет в живых!

– Ой, Расти, я так рада тебя видеть.

Таунсенд поставил девушку на пол и внимательно оглядел.

– Ты в порядке?

– Да.

– Микаэла, – произнес Рейн.

Она повернулась. Улыбка освещала ее лицо, и он подумал, что был бы рад вызвать у нее такую же реакцию.

– Они с моим отцом земляки, вместе росли. – Микаэла взглянула на сержанта. – Последний раз мы виделись еще до смерти отца.

– Я так расстроился, девочка, когда узнал. – Он неловко похлопал ее по руке, затем посмотрел на Рейна: – Это правда, что ты женился на Микки?