– Микки?

Девушка, покраснев, ткнула сержанта локтем.

– Значит, правда?

Все повернулись и увидели стоящего в дверях Темпла Мэтьюза.

– Один из моих капитанов, – объяснил Рейн.

– Ты женился, Господи Иисусе… Прошу меня извинить, мадам. – Темпл поклонился. – Я потрясен, ибо он поклялся никогда больше не жениться.

– Неужели? – Микаэла взглянула на мужа.

– Я хочу знать все, – заявил Расти. – Прямо сейчас.

– Вряд ли это имеет какое-либо отношение к тебе.

– Если бы ее отец был здесь, ты бы держал ответ перед ним, а поскольку его нет, то я здесь самый близкий ей человек.

Микаэла улыбнулась.

Рейн посмотрел на сержанта.

Темпл никак не мог решить, на кого смотреть ему.

– Может, позже, – ответил Рейн. – Сейчас мы должны обсудить не терпящие отлагательства новости.

– Какие у тебя дела с Расти? – спросила Микаэла.

– Это тебя не касается.

Она знала, что он занят поисками отца, но Рейн не считал необходимым посвящать ее в детали.

– Ты всегда нарушаешь обещания, когда тебе удобно?

– Микаэла, дорогая, я хочу уберечь тебя от неприятностей.

– Тогда скажи мне, Рейн, чтобы это не стало для меня неожиданностью. – Она многозначительно посмотрела на лист.

– Теперь я знаю, кто вы! – вдруг щелкнул пальцами Темпл. – Вы стреляли в капитана!

Рейн застонал, а сержант разразился хохотом.

– Совсем не изменилась, негодница? Микаэла скрестила руки на груди и сказала:

– Как поживает твоя старая рана? Ведь я извинилась за тот случай, правда, Расти?

Ветер свистел в дырах лачуги, прислонившейся к полуразрушенному зданию, воняло мочой и гниющими отбросами. Сержант провел кулаком у себя под носом, постучал в дверь и, взглянув на Рейна, виновато пожал плечами.

– Разве никто за ней не присматривает? – спросил капитан.

– Нет, он был не тот человек, чтобы откладывать хотя бы пенни. Все тратил на джин.

Рейн огляделся. Между кучами мусора шастали крысы, и он с отвращением повернулся к двери.

– Ты боишься крыс? – удивился сержант.

– Нет, от них у меня просто мурашки по коже.

– Поэтому ты держишь такого большого пожирателя мышей, – ухмыльнулся Таунсенд.

– Я жил с этими тварями в копях, приходилось сражаться с ними за объедки. И я поклялся, что если выберусь оттуда, то близко не подпущу к себе ни одну из них.

– Все мы чего-то боимся.

– Глупо, правда? – простодушно бросил Рейн.

– Нет. Я, к примеру, ненавижу змей.

Наконец стукнула задвижка, дверь слегка приоткрылась, в щели показались тусклый карий глаз и клок седых волос.

– Миссис Иджен?

– Кто ее спрашивает?

– Я сержант Таунсенд, мадам. А этот джентльмен Рейн Монтгомери. – Карий глаз широко раскрылся. – Можно с вами поговорить?

– Нет, убирайтесь. Проваливайте.

– Мадам, это очень важно.

– Мне нечего вам сказать. То же самое я говорила другому парню.

– Какому парню? – тихо спросил Рейн.

– Молодому, со светлыми волосами.

– Кудрявому?

– Нет.

– Мадам, позвольте нам войти. Мы хотим только поговорить с вами.

Глаз исчез, вместо него появилось дуло пистолета.

Мужчины отступили с линии огня, но дверь со скрипом открылась, жалко повиснув на кожаных петлях, и женщина махнула пистолетом. Оба нырнули внутрь, где запах стоял просто ужасающий. На грязном полу, скользком после недавнего дождя, лежал соломенный тюфяк, у очага примостился стол с двумя стульями, возле стены стоял буфет с пустыми, если не считать миски и треснувшей чашки, полками. Зато на столе красовалась ваза с недавно срезанными цветами, еще больше подчеркивая убожество обстановки.

Женщина прошаркала к огню и медленно опустилась в кресло-качалку, положив оружие на колени. Приглядевшись, Рейн понял, что она не так стара, как ему показалось вначале. Она посмотрела на него, и он увидел в ее взгляде безнадежность, нежелание жить.

– Клэнси был неплохим человеком, – нарушил молчание ее хриплый голос. – Он всегда по-доброму ко мне относился. Только оставлял себе немного денег на джин.

– Что случилось, миссис Иджен? Ведь вы с мужем жили не здесь, когда служили у леди Бакленд?