Новиков пожал плечами.

– Странно… – протянул он. – Не помню, чтобы я его терял… Хотя… сами знаете, с этим делом все из головы выветривается. – Обитатель коммуналки кивнул на пустую бутылку.

– Когда вы последний раз пользовались шахматами? – спросил Ларин.

Новиков почесал затылок.

– Когда сюда переехал, – произнес он, – было это три года назад. Несколько раз играл с соседом, но потом перестал. Он для меня не партнер.

– Тогда все фигуры были на месте?

– Да… – Новиков вздохнул и достал из пачки последнюю сигарету. – Кажется, все, но точно сказать не могу.

Он закурил и грустно уставился на шахматную доску.

– Александр Петрович, – сказал Ларин, – разрешите нам взять это на некоторое время.

– Конечно, – кивнул Новиков, – но только с возвратом.

Оперативники аккуратно сложили фигуры.

– Скажите, – произнес Ларин, – а почему вы прописаны по фиктивному адресу?

– Дело в том, что, когда я продавал квартиру, мне некуда было выписаться, а власти тогда запретили выписываться в пустоту. Вот и пришлось моим покупателям договариваться с каким-то председателем колхоза, чтобы тот дал справку, что я переселяюсь к нему.

– Последний вопрос, – сказал Волков.

– Да, пожалуйста.

Старший лейтенант положил перед Новиковым портрет-фоторобот Устинова, составленный с помощью Кати Лаврушиной.

– Вам случалось встречаться с этим человеком? – спросил оперативник.

Новиков внимательно рассмотрел портрет.

– Нет. – Он отрицательно покачал головой.

Капитан Ларин и старший лейтенант Волков вышли из дома Новикова на пустынную Коломенскую улицу. «Уазик», в котором сидел шофер Витя, ожидал оперативников возле подъезда. Ларин посмотрел на часы.

– Рабочий день закончился, – сказал он. – Слышь, Слава, может, отпустим Витю, все равно в «контору» ехать уже поздно.

Волков пожал плечами.

– Я тут одно место знаю, – продолжил Ларин, – можно посидеть и заодно поговорить о шахматных делах.

– А с этим что делать будем? – Волков кивнул на массивную шахматную доску, зажатую у Него под мышкой.

– Дай-ка ее сюда.

Волков протянул доску Ларину. Тот подошел к «уазику» и сел на сиденье возле шофера.

– Витя, – сказал Ларин, – возвращайся обратно без нас.

– А вы куда?

– У нас еще здесь кой-какие дела. И я тебя попрошу, занеси это в наш кабинет, пожалуйста. – Оперативник протянул шоферу доску.

– Сделаем, – согласился Витя.

Он взял доску и положил ее на заднее сиденье.

– Ну, счастливо, – сказал Ларин.

– Пока, – ответил Витя.

Капитан вышел из машины.

– Нам туда, – обратился он к Волкову, показав рукой на угол Коломенской и Кузнечного.

Оперативники направились по пустынной улице в сторону небольшого кафе, которое облюбовал капитан.

Вечер не спеша опускался на июньский город. Было светло. Впереди лежала белая ночь, границы которой невозможно было ни увидеть, ни почувствовать.

Кафе, куда Ларин привел коллегу, представляло собой нечто среднее между традиционной рюмочной и пригородным вокзальным буфетом. Впрочем, взглянув на цены, указанные в меню, Волков положительно оценил выбор своего сослуживца. Цены были невысокими и соответствовали скромным зарплатам милиционеров. Плотная буфетчица вопросительно уставилась на оперативников.

– Два раза по сто пятьдесят водки, – сказал Ларин, – два стакана томатного сока и…

– Дольку лимона, – добавил Волков.

– И бутерброд с сыром.

– А мне салат из крабов, – закончил старший лейтенант.

Оперативники расположились за угловым столиком.

– Как тебе вся эта история? – спросил Ларин, когда стаканы с водкой были наполовину опустошены.

– По-моему, никакой истории нет, – ответил Волков, пережевывая салат.

– Ты думаешь?

– Знаешь, Андрей, я тебе этих дембельских баек могу с три короба рассказать. И альбом такой же у меня где-то в кладовке валяется. Я думаю, прав Георгич, копать надо на работе у Рыжова, слишком большие бабки там крутятся.