Шрифт:
Рассказчик остановился, поглядел вокруг себя и, помолчав несколько времени, продолжал:
Прошел день, прошел другой и третий, а Звенислава нет как нет! Вот и лето прошло, а о добром молодце ни слуху, ни весточки. Однажды, в осенний день, заплутались в лесу два охотника; вот идут они большою поляною и глядь: под ракитовым кустом, разметав свои руки белые, растрепав свои кудри русые, спит Звенислав непробудным сном – из крутых ребер его трава проросла, очи ясные песком засыпались.
Не забывать бы добру молодцу час полуночный, не ходить бы ему по лесу дремучему в Русалкин день!
– Ну, знатная, брат, сказка! Спасибо тебе! – сказал Простен. – Эй, ребята, поднесите-ка ему добрую красоулю вина.
– А с невестой-то его что сделалось? – спросил Остромир.
– А вот что, господин честной, старики рассказывают. Милосвета, не сходя с помоста, трое суток прождала своего суженого, а там пошла на озеро и кинулась в черный омут. Говорят, с той поры иногда по ночам Долобское озеро ревет, как дикий зверь, и в самую полночь из омута выходит дева в белом покрывале, садится на берег и вопит так, что земля дрожит. Рассказывают также, – прибавил Тороп, кинув значительный взгляд на Всеслава, – что будто бы она приговаривает: веселился бы ты, добрый молодец, да не забывал бы час полуночный!
Всеслав невольно вздрогнул.
– Что ты, брат? – сказал Стемид. – Тебя, никак, дрожь разбирает? Уж не лихоманка ли у тебя? Да выпей чего-нибудь!
– В самом деле, – подхватил Простен, – ну что ты за гость: сидишь как убитый, ни слова не вымолвишь, а в вино-то и усов не обмочил.
– А где бы он их взял? – пробормотал Фрелаф, разглаживая свои рыжие усы. – Не дорос еще, молоденек.
– А, гость нежданный! – закричал Простен, увидя входящего ключника Вышату. – Милости просим. – Поразодвинтесь-ка, братцы, дайте место дорогому гостю.
– Хлеб да соль, добрые молодцы! – сказал Вышата, садясь подле Стемида. – Ну, что поделываете? Всем ли довольны? Не подкатить ли к вам еще бочонок, другой медку?
– Давай сюда! – захрипел Фрелаф. – Много ли только у тебя в погребу-то, а за нами дело не станет.
– Полно, так ли? – прервал Вышата. – Не знаю, как другие, а в тебя, Фрелафушка, я вижу, и воронкой уж немного нальешь. Ба, да что это? Так вы не Всеслава выбрали в Услады.
– Сам не захотел, – сказал Простен.
– Вот что! И то правда, – ему уж, чай, прискучило, да и кстати ли такому большому боярину вести с вами беседу. Ведь он только и якшается что с воеводами: с Добрынею, с Рахдаем, с Соловьем Будимировичем. А вы что, ребята, – простые витязи!
Всеслав поглядел с презрением на Вышату и не отвечал ни слова.
– Да где ты, дедушка, погулял сегодня? – спросил Остромир.
– Мало ли где! Был на Подоле, смотрел, как наши горожане веселились и пировали. Что, ребята, не старые времена: подобрались все киевские красавицы. Поверите ль, ни одного смазливого личика не видал… Э, Голован, и ты, брат, здесь? Люблю за обычай: где есть что выпить да закусить, так молодец Торопка тут как тут. Послушай, любезный, ты везде шатаешься – не видал ли хоть ты какой-нибудь красоточки?.. Потешь, скажи! А то, право, горе берет! Неужели-то они вовсе перевелись?
– Где нам, государь, знать об этом, – отвечал Тороп, поклонясь в пояс, – мы люди темные. Вот твоя милость, дело другое: ты на том стоишь.
– А ты на чем стоишь, дурацкое чучело? Чтоб чужого вина хлебнуть да песенку спеть!
– Вестимо, батюшка.
– Так что ж ты молчишь? Затяни, да смотри – повеселее!
– Э, братец, – вскричал Якун, – знаешь ли что? Мне помнится, ты певал препотешную песенку про одного старого срамца, которого молодые ребята называли услужливым, а отцы и матери вчастую поколачивали.
– Да, да, – вскричал Стемид, – спой нам эту песню, а Вышата подтянет: говорят, у него голос презвонкий.
Ключник понаморщился.
– Неправда, – сказал он, – у меня вовсе нет голоса.
– Что ты, дедушка! – продолжал насмешник Стемид. – А помнишь, как близ села Предиславина ты попался в передел к молодым горожанам да как они приняли тебя в две дубины, так ты поднял такой рев, что за Днепром было слышно.
– Полно, Стемидушка! Ну кто твоим сказкам поверит? Ведь уж все знают, что коли ты примешься лгать, так с тобой и грек не схватывайся.
– Ну вот еще, запирайся! Да тебя и выручал-то Фрелаф. Эй, Фрелаф, ведь, кажется, при тебе в прошлом лете попотчевали Вышату дубьем?.. Ну помнишь, близ леса Предиславина, на Лыбеди?
– Неправда, – сказал варяг, – ты лжешь: я ничего не помню!
– Ой ли? Ну, брат, коротка же у тебя память! Кажись, как бы забыть: ведь и тебе вместе с ним порядком досталось.
– Что, что? – закричал варяг. – Не верьте, братцы, этому пострелу! Не правда, одного Вышату поколотили, а я и меча из ножен не вынимал!