Тот обрадованно пискнул. И, не веря в свое счастье, поторопился смыться. Натаха взглянула ему вслед со смешанным чувством презрения и сожаления, но, видя, что кавалер улепетывает очень уж шустро, вновь переключила свое внимание на Киру.

— Вот мужики! — с чувством произнесла она. — Одни мрут, другие удрать норовят, а третьи… те вообще! Ни на что не годны!

И, грустно посмотрев на Киру, она спросила:

— И чё нам таким молодым и красивым делать?

Что-то в Натахином слегка блуждающем взгляде натолкнуло Киру на нужную мысль.

— Выпьем?

— Выпьем! — оживилась Натаха. — За Димку! Хоть и потаскун он был, а все же мужик хороший. Такие фортели в люльке выкидывал, я только диву иной раз давалась. Выпьем за него! Как тебя звать-то?

Кира представилась. И Натаха тут же налила ей полную рюмку водки. Отказаться — значило порушить только зарождающуюся дружбу. Это Кира сразу сообразила. Поэтому, оставив мысль о собственном стоящем во дворе у Диминого подъезда нежно-розовом «Гольфике», которому сегодня не дождаться хозяйки, Кира опустошила рюмку.

— Вот так-то лучше! — одобрила Натаха, когда разрумянившаяся Кира налегла на закуску. — А то смотрю, ты вся бледная. Ровно сама покойница.

Кира поперхнулась бутербродом с красной рыбой. И закашлялась. Натаха принялась добродушно стучать ее по спине, дожидаясь, пока кашель пройдет.

— Лучше? — спросила она у Киры, когда та немного отдышалась.

Кира кивнула. И спросила:

— Слушай, а ты с Димой близко была знакома?

— Мы-то? — усмехнулась Натаха. — Куда уж ближе! Я про него, считай, все знала. Он со мной себя свободным чувствовал. Знал, что со мной притворяться порядочным и честным ему не нужно. Какой был, я его все равно любила.

— В самом деле?

На взгляд Киры, любящая женщина должна была бы вести себя на поминках по-любимому как-то иначе. Кира затруднялась сказать, как именно. Потому что сама никогда в этой роли не выступала. Но совершенно точно, что как-то иначе.

— Чего смотришь? — хмыкнула Натаха. — Не веришь, что я его любила? А вот любила! Как умела, так и любила.

— Да я тебе верю.

— А знаешь, почему я его любила? — не обращая внимания на ее слова, продолжала наступление Натаха. — Знаешь?

— Почему?

— Потому что мы с Димкой были родственные души. Он любил деньги. И я тоже. Он любил пошататься по кабакам. И я тоже. Он любил погулять за чужой счет. И я тоже. Поняла?

Кира покладисто кивнула, потому что именно такой реакции и ждали от нее. Но про себя подумала, что перечисленного, пожалуй, маловато для того, чтобы считать отношения между двумя людьми — мужчиной и женщиной — настоящей любовью.

— И теперь я грущу, — поведала Натаха, в самом деле с грустью глядя на стоящую перед ней на столе бутылку водки. — И утешаюсь, как могу.

Выпив еще рюмку, она не то чтобы повеселела. Но снова разговорилась:

— А Маша эта та еще оторва! — сообщила она Кире.

— Почему это?

— Она мужу своему изменяла!

Это была ошеломляющая новость. И Кира буквально застыла с открытым ртом. А несчастный бутерброд с рыбой снова не попал по назначению.

— С чего ты взяла? — прошептала она наконец, изумленно глядя на Натаху.

— С того, что своими глазами ее с другим мужчиной видела!

— Не может быть!

— Очень даже может!

— Где?

— Там, где она вечно ошивается со своими лошадями. На конюшне на своей!

В ответ Кира задала ей вполне резонный вопрос.

— А сама ты там что делала? С Димой хороводилась?

— И вовсе даже нет! — обиделась Натаха. — Димы там и в помине в тот раз не было. А вот Маша со своим милым прикатила. На его машине. Вылезли, обнялись. И давай она все ему там показывать. И на манеж, и где лошади стоят его стаскала. И даже к себе в домик пригласила. Не на пять минут, между прочим. Целых полтора часа у нее сидели. Запершись!

И Наташа с торжеством посмотрела на Киру. Мол, понимаешь, к чему я клоню? Кира понимала, но у нее упорно не укладывалось в голове, как это умница и тихоня Машка вдруг взяла и решилась изменить горячо любимому мужу. Да еще там, где ее всякая собака знала и могла донести мужу. Или они с Лесей что-то проглядели в этой девушке? Но пока Кира решила не торопиться и расспросить Натаху поподробнее.

А та и не отказывалась:

— Ясное дело, все расскажу. Парень был ничего себе. До Димы ему, конечно, как до луны было. Но если не брать Диму в расчет, то очень даже ничего кавалер получался. Длинный только и тощий. Не в моем вкусе.