Шрифт:
Офицер даже не глянул на Вадима. Зато пробежал глазами его личное дело.
– В институте учился, хорошо... Первый юношеский по гимнастике, КМС по лыжам... Так, медкарта... Годен без ограничений...
– Но ему еще здесь медкомиссию пройти надо. А то завернут потом...
– Не завернут... А за некомплект нас в хвост и в гриву. Это ж десантура, они такой вой поднимут... А поезд через два часа... Зуев!
– Чего? – отозвался Вадим.
– Ни «чего», а «я». Выйти из строя!
Он пожал плечами и плетущейся походкой подошел к офицеру. Вместе с ним направился к автобусу.
Десантник с четырьмя звездочками на каждом погоне придирчиво глянул на него. Вопросительно посмотрел на офицера со сборного пункта.
– Этот должен подойти! – бодро выдал тот. – Рост метр восемьдесят, здоров, кандидат в мастера спорта по лыжам и спортивной гимнастике...
– По гимнастике первый разряд, – уточнил Вадим.
– Ничего, мы из тебя мастера сделаем... Служить хочешь?
– Нет.
– Значит, психически здоров, – сделал вывод офицер-десантник.
– Гы-гы! – развеселился солдат за его спиной.
Среднего роста, кряжистый, широкоформатная морда – в форточку не пролезет. Глазки маленькие, выпуклые, как у рака.
– Стыкин! – не оборачиваясь, одернул его командир.
– Это он молодость вспомнил, товарищ капитан... – пояснил второй солдат.
Он сказал это с таким видом, как будто офицер был его лучшим другом. Вроде как и огонь и воду плечом к плечу с ним прошел.
– Оба будете молодость вспоминать, – усмехнулся капитан. – На марш-броске. Ты, Коляда, побежишь первым...
Он явно не разделял точку зрения своего подчиненного. Не были они друзьями. А кто в этом сомневается, того на марш-бросок, да еще в противогазе...
Коляда молча проглотил пилюлю, но посмотрел на Вадима так, как будто мысленно послал ему черную метку. И взгляд Стыкина ничего хорошего не предвещал. А ведь они «деды». Те самые дикие и свирепые злыдни, которыми мамы пугают своих сыновей чуть ли не с детского сада.
– А можно я пойду? – спросил Вадим.
– Куда? – удивленно посмотрел на него капитан.
– Ну, к своим... – махнул он рукой в сторону, где скрылась его команда.
– Теперь мы для тебя свои. Становись в строй!
Вадим и без того понял, что уже не волен распоряжаться собой. А тут еще и приказной тон...
Офицер со сборного пункта от руки вписал его в список убывающей команды, передал все документы капитану. А Стыкин передал ему коробку с сухим пайком. Вернее, многозначительно посмотрел на парня с такой коробкой, а тот сразу понял, что ему нужно делать – без всякого восторга, даже с извиняющейся улыбкой передал ее Вадиму. Над строем будто тяжелым маревом колыхалась мрачная аура. Похоже, все, кто в нем находился, остро осознавали свою бесправную сущность. Целых два года армейской кабалы, только от одной этой мысли хотелось выть...
2
Иван Александрович вошел в дом на правах хозяина. Вадима нет, ушел к родителям и, судя по всему, возвращаться не намерен. Что ж, его дело... Зачем ей Вадим, когда у нее есть такой мужчина, как Алтынов. Человек-легенда, олигарх с несметным состоянием. Он обязательно на ней женится...
– А я тебя ждала, любимый! – умиленно проворковала Олимпия. – Ты, наверное, голоден. Я приготовила замечательный пирог с осетриной. Фирменный рецепт. Пальчики оближешь...
Она и сама готова была пальчики ему облизать, лишь бы он только выполнил свое обещание. До нервных колик ей хотелось стать женой великого Алтынова.
– Спасибо, я сыт...
Увы, но Иван Александрович был не в духе. И причина не в проблемах, которые нет-нет да и возникали в его финансово-промышленной империи. Обычно он скрывал свое плохое настроение. Но это было до того, как Вадим не застукал их вдвоем. С тех пор Ивана Александровича как подменили... Радоваться надо, что Вадим узнал правду – ведь объясняться с ним не пришлось. Алтынов же злится – и на нее, и на себя.
– Тогда массаж... Мне кажется, тебе нужно расслабиться...
– У массажиста я уже был, – поморщился Иван Александрович.
– Разве твой массажист сравнится со мной? – сделала удивленные глаза Олимпия.
Но Алтынов даже не пытался ответить на ее вопрос. Он думал о другом.
– Скажи, тебе хорошо жилось с этим... с Толиком, кажется... Фамилию не помню... Да и зачем ее помнить. Насколько я знаю, он тебе свою фамилию не предлагал...
– Да я за него бы и не пошла... А к чему этот разговор? – насторожилась Олимпия.
– К тому, что ты замуж за моего сына вышла. За моего сына! Замуж!.. Скажи, тебе с Вадимом было лучше, чем с этим Толиком?