Гена стоял в коридоре возле входа в купе и виновато смотрел на Александра. Не зря московкие коллеги предупреждали об особой подготовленности терминатора, которая требует тщательной проработки каждого узелка задуманной операции. И вот — первый прокол. Вдруг за ним последуют такие же? Понятные в его положении опасения вдруг заглушило чувство уважения и даже зависти.

— Извини…

— Ладно, чего там. Служба, — киллер покровительственно похлопал

парня по плечу. — Главное — ты понял: имеешь дело не с мелким щипачем…

Пошли спать.

— Сейчас приду. Укладывайся.

Все понятно — Гена отправляется на разборку с одураченным пастухом. Оставшиеся на станции — на закуску.

Убедившись, что Летун крепко спит, Собков внимательно осмотрел содержимое его карманов… Документы… бумажник с деньгами… пачка сигарет с зажигалкой. Обычный джентльменский набор служивого мужика… А это что? Какие-то таблетки? В безобидной пробирке может находиться и снотворное, и яд… Лучше не рисковать, реквизировать.

Пистолет помощника Пуля нашел под подушкой. Осторожно вытащил. Выпотрошить обойму, пересыпать патроны себе в карман и вернуть теперь уже безопасную «игрушку» на прежнее место — минутное дело. Второй, более тщательный шмон. Включая осмотр отделений старомодныго портфеля… Две запасных обоймы? Из"ять! Вдруг обнаружит в пистолете пустую и умудрится заменить ее? Жалко нельзя из"ять «ножевую» обойму. Сразу обнаружит пропажу.

Когда возвратился Гена, Собков крепко спал. Вернее, притворялся спящим, но делал это с таким искусством, что самый опытный криминалист не смог бы уличить его в обмане. Тем более, рядовой сотрудник Службы безопасности.

Утром купе преферансистов оказалось пустым…

— Позиция подготовлена на пятом этаже дома. Обзор отличный — площадь, как на ладони. Отход — по черной лестнице, потом — за угол, там будет ожидать машина. «Волга». Билеты на авиарейс получите у водителя. С ним в машине будет еще один наш человек — при опасности прикроет.

Казалось бы, все продумано до мельчайших деталей. Кроме одного — знает ли Гена о том, что должно произойти после выстрела в Проколина, или его не посвятили? Сейчас Александр уверен в предательстве помощника.

— Предпочитаю находиться с Летуном на разных позициях. Но если он настаивает…

— Да, настаиваю, — угрюмо пробурчал Крылин. Страх попрежнему точил

его душу. — Вместе — лучше.

В принципе, теперь, после того, как напарник практически обеззоружен, пребывание с ним на одной позиции не грозит неприятностями. Наоборот, создает условия для проверки… Если, конечно, хитроумный чиновник не припрятал запасной обоймы… Или не воспользуется «летающими» ножами.

Собков не просто любил риск — обожал его, считал самым надежным лекарством против всех болячек

— Действительно, порознь не получится, — Гена развел руками, извинительно улыбнулся. — Нет времени для подготовки второй позиции…

— Не получится, так не получится. Порешили.

— Отлично — поставил точку Крылин. — Вот только отход мне не совсем нравится. Менты сразу блокируют все под"езда — и красные, и черные.

— Я ведь уже сказал: там будет наш человек, — с неудовольствием повторил Гена. — На площади светиться вам не стоит, поэтому выбрали двор.

Будто демонстрируя девичью невинность, Крылин распахнул летний пиджак, принялся обмахивать потное лицо газетой. Кроме выпирающего из-под рубашки, теперь безопасного «макарова», ничего не было.

Александр не знал, что ножевая «обойма» перекочевала на другое место — на спину Летуна…

В квартиру Гена не поднялся. Поясмнил: у него — свои задачи, втиснутые в строго ограниченное время, у киллеров — свои, тоже расписанные по минутам. Пуля понимающе усмехнулся: не терзайся, фрайер, не изобретай давно изобретенное — просто ты не хочешь лишний раз засвечиваться, оставлять на «позиции» следы своих ступней и пальчиков.

Старшего лейтенанта мучила совесть. И за предстоящее убийство, и за последующее устранение симпатичного ему москвича. Многого он не знал — ему не доверили, но о многом догадывался. Хотелось предупредить киллера, но он боялся Летуна. Гена, неизвестно почему, не взлюбил его.

Еще раз проверив готовность припаркованной во дворе черной «волги», старший лейтенант остановился рядом с под"ездом жилого дома.

Основная масса митингующих — доживающие свой век старики и старухи. В стороне тусуется молодежь. Их не интересуют программные выступления кандидатов, до фени предстоящие выборы — позубоскалить, похохотать, пообщаться. Особенно веселится чернявый парнишка в поношенной футболке и модных, протертых до дыр джинсах. Гена узнал в нем одного из многочисленных своих агентов. А вот и второй — угрюмого вида мужик. Третий

— общительная деваха.

Пуля и Летун с неменьшим интересом разглядывали пространство перед домом. Самые разнообразные лозунги и плакаты — одни поддерживают проводимые реформы, другие отвергают их, много, поднятых над головами, портретов Проколина, но есть и карикатурные его изображения. С соответствующими подписями. Бандит. Убийца.

Напротив жилого дома, на пятом этаже которого притаились киллеры, стоит с откинутыми бортами грузовик, опоясанный трехцветным полотнищем. На нем — длинный стол, за которым тихо беседует группа мужчин.