В дверях стоял Геннадий…

— Быстро — к машине!

— Ты???

Время — не для распросов, на площади бурлят водовороты и водопады. Очнувшиеся от шока демонстранты требуют крови, телохранители — официальные и добровольные — разбежались по под"ездам. Поэтому Собков вслед за Геной выскочил на лестничную площадку. Старший лейтенант дважды повернул ключ в замке и первым двинулся по лестнице. Мотнул головой в сторону лифта.

— Отключен…

Снизу доносится топот поднимающейся по лестнице толпы, гул гневных голосов. На площадке второго этажа навстречу — два угрюмых мордоворота в сопровождении десятка помощников. В руках — пистолеты. Позади насторожили камеры телевизионщики.

Собков напрягся, рука машинально легла на пояс брюк, поближе к рубчатой рукояти «диктатора».

Виков успокоительно сжал ему локоть.

— Стоять! Кто такие?

— Федеральная служба безопасности, — по слогам продекламировал Геннадий, привычно взмахивая перед глазами парней раскрытой книжечкой. — Что случилось?

— Покушение. Убит господин Проколин… Похоже, стреляли из этого под"езда.

Александр и Геннадий обменялись недоуменными взглядами. Такими искренними, что не поверить невозможно.

— Мы были на восьмом этаже, но ничего не слышали… Почему вы решили, что стреляли именно отсюда?

Неопытные попались мужики, простой вопрос будто обеззоружил их. На самом деле, почему? Площадь окружена множеством жилых, торговых, жилых и административных зданий, убийца мог скрываться в любом из них, на любом этаже, на любой лестничной площадке. Тем более, что фээсбэшники ничего не видели и не слышали.

— Вы уверены, — на всякий случай спросил телохранитель, пряча пистолет в наплечную кобуру.

Геннадий рассмеялся. Не в полную силу, едва раздвинув губы. До смеха ли, когда в трехстах метров лежит окровавленное тело кандидата в губернаторы.

— А вот этого утверждать не могу. Одно только ясно — на восьмом этаже убийцы не было… Кажется, не было. Впрочем, и то и другое недоказуемо. Восемь квартир да еще навернутый глушитель — разве услышишь?

— Вы правы… Но все же проверить не помешает…

— Согласен. Проверяйте. Со своей стороны мы поможем — пошлем своих людей.

Собков заметил: Гена обменялся быстрыми взглядами с чернявым парнишкой. Просто поглядел и отвернулся. А вот вьюнош пробрался в первый ряд, миновал обоих телохранителей и взбежал по лестнице. Судя по доносящимся сверху звукам, принялся названивать в квартиры пятого этажа.

— В сорок второй никто не отвечает! — визгливо оповестил он. — Может быть, ушли в магазин или — на площадь?

— Ломай дверь! Некогда соблюдать дурацкие законы!

— Правильно! — поддержала телохранителя женшина. — Нас отстреливают, будто куропаток, а мы — головы пдставлять? Ломай!

Откуда-то появился топор. Замок не поддавался, личинка не отжималась — принялись вырубать. Жаль, полотно не железное, дерево долго не посопротивляется.

— Нужно торапиться, — прошептал Виков. — Водить машину умеешь?

— Да… Один вопрос. Почему на роль снайпера, подлежащего уничтожению избрали меня, а не Летуна?

Несмотря на сложность обстановки, Генка остановился возле выхода.

— Скажи, кто больше подходит на роль наемного убийцы: разыскиваемый органами преступник или рядовой чиновник? Журналисты — народ дотошный, их не обманешь.

— А откуда тебе известно мое прошлое?

Старший лейтенант обидчиво покрутил головой.

— Откуда известно, спрашиваешь? Включи свои извилины, тогда поймешь. Все, кончили базарить! Свернешь за угол, сядешь в «газон». Документы и билет на самолет — в бардачке.

— «Газон»? Ты говорил — «волга»…

— Она была для Летуна. Не торопись, дружище, на тот свет, рано. «Волга» — с начинкой.

— Спасибо, друг. Останусь жив — не забуду. Расплачусь.

Фээсбэшный «газон» припаркован в десяти метрах от перекрестка. Ключ

— в бардачке. Там же удостоверение сотрудника Службы безопасности

Федорова. В «корочки» вложен авиабилет. Можно линять. Тем более, что сверху слышен вопли добровольных детективов. Торжествующий и разочарованные. Ворвались в квартиру и увидели труп убийцы.

В припаркованной неподалеку «копейке» сидит плотный усач. Делает вид — дремлет, но за напряженную киллерскую жизнь Александр отлично научился отличать спящего человека от бодрствующего. Поймав иронический взгляд подопечного, усач едва приметно ухмыльнулся и включил двигатель. Будто пригласил пристроиться позади. Ради Бога!