— Снимите, пожалуйста, крайний узелок. Устал, отдохнуть охота.

В ответ — многословное изречение, посыпанное, как едучей приправой, непонятными, видимо, непечатными, выражениями. Сопровождаются они, эти словообразования, размахиванием руками, гневными взглядами.

— Поищи, золотой, другое место… буль, буль, буль… Дети отдыхают, сам видишь — не слепой… буль, буль… Чистые вещи — на грязный пол? Очень прошу, бриллиантовый, поищи другую лавочку.

Минут десять Собков терпеливо ожидал окончания цветастого монолога. Понял — не дождется, баба только начинает набирать аппетит.

— Хватит базарить, лярва! — прошипел он. — Снимай свой вонючий

узел, колдунья дерьмовая, пока не разодрал тебя на две половины!

Он ожидал новой вспышки гнева, протянутые к лицу нахала скрюченные пальцы, но цыганка неожиданно расцвела в улыбке.

— Молодец, золотой! Случайно не цыган? Мне бы такого муженька — еще настрогали бы детишек… Сейчас освобожу местечко, бриллиантовый.

— И заткнись, курва! Качай своего выродка и помалкивай!

— Как скажешь, господин, как скажешь.

Присев на освободившееся место, Собков принялся внимательно разглядывать автомобильную стоянку. По его мнению, Мурат появится только на собственной легковушке. Хитрый дед тоже захочет предварительно осмотреть площадь, а сделать это гораздо удобней, укрывшись в своей машине.

Киллер не ошибся. Старик прибыл на неприметном «запорожце», ловко припарковался между двух иномарок и принялся осматривать перроны. В машине он — один, шестерки не просматриваются. В соседних машинах и на площади — то же самое: тишь да гладь.

Убедившись в отсутствии слежки, Собков решил не терять дорогое время.

— Здорово, дед! — подошел он к «инвалидной коляске». — Давно ожидаешь?

— Не так, чтоб уж давно и не так, чтобы недавно, — скаламбурил Мурат, глядя мимо собеседника. Тоже изучал обстановку — Уговорились: в восемь.

На электронных часах, висящих над перронами — без двадцати. Но

Александр не стал хвалить либо укорять старикашку. Есть дела поважней точности и порядочности.

— Пошли прогуляемся?

— Один мой знакомец единожды прогулялся, вернулся, а машинка — тю-тю. Даже колес на память не оставили… Впрочем, на моего конька вряд ли кто позарится. По этой причине я и не пересаживаюсь на разные «мерседесы». Погоди, закрою двери и пошлепаем…

Они медленно двинулись по улице. Молча миновали стихийный рынок, прошли мимо бабусь, торгующих всякой всячиной, постояли на углу помпезного здания, свернули во двор. Народа здесь поменьше: парочка пенсионеров, три мамаш, выгуливающие маладенцев, пяток молодых парней, разгружающий огромный фургон. На беседующих горбоносого мужика и бородатого деда никто не обращает внимания.

— Зачем понадобился?

— Видишь ли, батя, мне край нужно найти похитителей одинадцатилетнего пацана, сына дружка. И — второе — отыскать убийц одной женщины.

— Всего навсего? — ухмыльнулся в бородку дед. — Запросы — дай Боже!… Ладно, начнем с убивцев.

Собков кратко передал скудную информацию, полученную от Поленьки. Отлично понимал — мало и неубедательно, но ничего не поделаешь — чем богаты, тем и рады.

— Девчонка, конечно, улицу и дом не запомнила?

— Нет.

— А внешность дяди Панаса описала?

— Многого хочешь от крохотули? — покачал головой киллер. — Сказала: черный, и — все.

— Черный? — задумался Мурат, теребя несчастную свою бородку. Будто именно в ней, среди волос, затаилось имя убийцы. — Кажись, Ушатый… Слухом пользуюсь, туалетный коммерсант имеет такую привычку — отстреливать неугодных людишек. Молвит кто слово поперек — глотнет пульку… Впрочем, не стану грешить, ныне столько развелось убивцев — впору особую картотеку заводить. Ежели имеется такое желание, дам номерок телефона вурдалака… Всего-навсего за пятьдесят баксов. Как с бывшего босса, беру по божески.

Собков охотно уплатил требуемую сумму, получил взамен четвертушку мятой бумаги с аккуратно выведенными цифрами. Пусть тонкая, пусть подгнившая ниточка, но когда ничего больше пока не засвечивается, сойдет.

— Когда остальное?

— Остальное будет посложней… Давай, паря, сделаем так: завтра в это же время подруливай к автовокзалу. Я вечерком покопаюсь в памяти, подключу свой «компьютер», — согнутым пальцем постучал себя по макушке. Рассмеялся.

— Авось, что-то полезное достану оттуда. Теперича выкладывай по покраже пацана. Токо, с подробностями.

Какие уж там «подробности»? Информация о похищении Петьки Баянова вообще — с птичий клювик. Во второй половине дня пошел играть в футбол и не вернулся. Мать подумала — либо отправился, своевольник, в гости к ребятам, либо сидит с ними где-то на лестнице, травит байки и поет под гитару.

— Родители обзвонили всех родителей петькиных друзей. Одноклассники Петьки в целости и сохранности, приятели по футболу — тоже. Сказали: когда стемнело, Петька побежал домой… Вот и все.

Старик разочарованно пожевал беззубым ртом.