С тех пор наладились обычные деловые отношения.

И вдруг встреча с нынешним ее боссом…

Трудно сказать, по каким-таким приметам он выбрал ничем не

отличающуюся от своих товарок, средних лет женщину, торгующую фруктами. Да

и вообще, зачем ему понадобилась шестерка в окончательно оголодавшем,

академическом научном центре? Выкрасть государственные секреты? Смешно

даже говорить! Стоит намекнуть, обозначить сходную цену — на четвереньках

приползут доктора и членкоры, в зубах притащат чертежи и расчеты. Голод,

утверждают знающие люди, не тетка, тут не до патриотизма и высоких

материй.

Однажды возле лотка остановился немолодой человек с узкими плечами, впалой грудью и непропорционально большой головой, украшенной полуседыми кудрями.

— Сколька зарабатываешь, красавица? — неожиданно спросил он, не глядя на прилавок. — На еду хватает?

Серафима Яковлевна самолюбиво подняла голову. Кандидат наук слишком бережно относилась к остаткам своего достоинства, берегла его, как последнее, остающееся у нее, достояние.

— Возьмите помидоры — свежие, только вчера — из теплицы.

— Мне твои помидоры — до фени, понятно? Побазарить надо… Не бойся, ничего плохого тебе не грозит, базар чисто деловой.

Продавщица демонстративно отвернулась к немолодой женщине с хозяйственной сумкой. Дескать, нет времени для пустопорожней болтовни, хотите купить — покупайте, не хотите — скатертью дорога.

Мужик не ушел, пренебрежительно усмехнулся.

— Не трепыхайся, курочка, не штормуй, — со скрытой угрозой негромко проговорил он. — Думаю, лишние пару тысяч баксов тебе не помешают… Скоро рынок закрывается, я погуляю, подожду.

В пять вечера хозяин подкатил тележку. Вдвоем погрузили нераспроданный товар, отвезли его на рыночный склад. Женщина отдала выручку, получила свои проценты. Сняла передник, перед карманным зеркальцем восстановила макияж и пошла домой. О недавнем разговоре с непонятным покупатемлем она начисто забыла.

А вот он не забыл — ожидал, сидя на перевернутом ящике. Курил, задумчиво рисовал что-то на куче песка сломанным прутиком. Увидев Серафиму Яковлевну, отбросил прутик, поднялся, загородил дорогу.

— Побазарим?

— Что вам нужно от меня? — испуганно остановилась женщина. — Я тороплюсь — муж ожидает…

— Не бери на понт, красотка, бросил тебя твой муженек, в Америке другую драит… Не пугайся, милая, насиловать или убивать не стану. Просто хочу предложить тебе работу.

Насиловать? Господи, какая глупость лезет в голову! Спрашивается, зачем мужику рисковать, клеиться к немолодой бабе, и, что греха таить, далеко не красавице. Да ему нужно только помахать перед носом той же двадцатилетней Сашки стопкой американских кредиток — побежит к нему, раздеваясь на ходу…

Вдруг головастик, действительно предложит ей высокооплачиваемую работу! Зима не за горами, а синтетическая шубка поистерась, теплые сапоги отжили свой век, даже нищенка-попрошайка побрезгует носить такие.

— Слушаю. Только поскорей, я, на самом деле, тороплюсь.

Незнакомец заговорил медленно, будто пережевывал каждое слово.

— Будешь выполнять мои поручения. Не удивляясь и не отказываясь. Оплата — сразу же. Хоть днем, хоть ночью.

— Какие поручения? — опасливо спросила женщина.

— Телка ты умная, деловая, да еще — симпатичная. Скажу кого пасти, кому подставиться. В месяц на круг получится пара тысяч баксов…

Чем больше головастик говорил, тем меньше оставалось причин для отказа. Будто он отслеживал их и давил, как давят, заранее увиденных комаров.

Единственно, что смущало полубезработного кандидата наук — выражение «подставиться». Будто перед заказчиком не приличная дама, сотрудница престижной в прошлом лаборатории, имеющая за спиной десятки научных публикаций, а обыкновенная проститутка.

— Вижу, чего испугалась, — насмешливо провел глазами по женской фигуре авторитет — теперь она была уверена: разговаривает именно с бандитским авторитетом. — Думаю, до «подставки» не дойдет, это — на самый крайний случай… Согласна? — уловил смущенную улыбку и добавил. — Тогда получи авансик…

Так неожиданно для себя видный научный сотрудник исследовательского института превратилась в бесправную и бессловесную бандитскую шестерку. Босс не слишком обременял ее заданиями. Первое время Серафима Яковлевна боялась приставаний, оставаясь наедине с Женькой — так он приказал именовать его — пугливо жалась, нервно перебирала ремешок сумчки.