Хотел было Кузнец использовать резервный вариант: надавить на Баянова — подоспело неожиданное донесение Сусанны. Как и всем другим своим агентам, Кузнец вручил ей фотку горбоносого. По ней разворотливая баба и узнала человека, поселившегося в пятом доме поселка…

— Удалось расколоть фрайера?

Кабинет владельца казино больше походит на будуар высокопоставленной проститутки. Вместо обычного письменного стола — изящный столик на гнутых ножках, без бюваров, наборов авторучек, стопок бумаги, деловых папок. Полускрытая ковровой занавесью ниша, в которой — атласный диван, возле него трюмо с набором красивых баночек с кремами, хрустальных флаконов, принадлежностей для макияжа. В углу — бар с холодильником. У стены — два мягких кресла, между ними — журнальный столик с обычным набором: пузатый хрустальный графин, две рюмки на длинных ножках. Широкое, во всю длину стены, окно, закрыто тяжелой портьерой.

Хозяин, одетый в китайский шелковый халат с иероглифами и изображениями фантастических птиц, сидит в одном из кресел. Тощий, узкоплечий с несоразмерно большой головой.

В другом кресле — изящная Сусанна. Двумя наманикюренными пальчиками держит бокал с вином. Мизинец отставлен. Будто выставлен на демонстрацию.

— Почему молчишь, шалава? — беззлобно спросил Кузнец. Обычно так матерятся дворовые пацаны-хулиганы, считая матерные словечки показателем солидной взрослости. — Расколола горбоносого или потянула пустышку?

— Больно уж он неразговорчивый. Я и так, и сяк — не поддается, отделывается словечками типа «бывает», «может быть», «надо же»… И все же кое-что узнала…

— Кое-что меня не устраивает, курва. Зачем он приехал в Россию? Почему поселился не в Москве — в занюханном академическом поселке? На кого молится?… Надо было покрутить фуфелями, показать ему титьки. Пригласить в гости, завалиться под него… Любая вокзальная шлюха, зарабатывающая сто деревянных в час, знает, как это делается. А я отваливаю тебе в сотню раз больше…

— Уже говорила — не проститутка, — обидчиво дернула плечиками

дамочка. — Ищи другую… Ту же вокзальную проститутку…

Кузнец усмехнулся. Налил в рюмку коньяк, выразительно поднял. Сусанна помедлила и ответила тем же. Ей вовсе не хочется терять выгодного босса. Вот и приходится выслушивать подзаборные словечки, восторженно улыбаться. Будто перед ней сидит не примитивный бандюга, а, по меньшей мере Сенека или Диоген.

— Усохни, падла, — промурлыкал головастик. — Ништяк, я не обидчивый, зря штормовать не стану. Только учти, курвочка, еще раз проколешься — пущу под молотки. А еще лучше — положу под своих пехотинцев — пусть позабавятся… Дошло?

Владельцу казино доставляет наслаждение дразнить бесправного кандидата наук. Развалившись в глубоком кресле, он выбрасывает из себя запас самых грязных словечек. Извивается тощим телом, посмеивается, то и дело вытирая выступающие на губах слюни.

Сатир, настоящий сатир!

— Дошло, — испуганно сжалась женщина.

— Вот и ладно, лярвочка, вот и хорошо, старая курва… Ццынкани, что еще удалось узнать?

Несколько минут Сусанна молчала — старалась подавить в себе страх и брезгливость. Она понимала — босс зря слов на ветер не бросает, вполне может отдать ее на растерзание своим шестеркам.

Кузнец с интересом наблюдал за ней. Кажется, угроза сработала.

Бледность сменилась красными пятнами на шее и в верхней части груди, глаза помутнели. Отлично, теперь шлюшка будет стараться изо всех сил, над ней камнем будет висеть ожидание расправы.

Наконец, женщина заговорила. Старалась подобрать слова повесомей, убедить головастика в своей нужности. Начала от совместной с клиентом поездки из Куликова в Москву. Основной упор на умелую маскировку, когда она спряталась в «мерсе» и оттуда изучала привокзальную площадь.

Упоминание о беседе горбоносого и цыганки Кузнец пренебрежительно отбросил. Цыганка не та фигура, которую можно заподозрить, обычная проходная пешка. Зато встреча клиента с каким-то старичком, прибывшем на древнем «запорожце» заинтересовала его.

— Погоди, шлюшка! — остановил он рассказчицу. — Нарисуй внешность старичка. И — поподробней.

— Маленький, сухонький. Бородка выщипана, всклокочена. Большие залысины. Глаза спрятаны под густыми бровями… Кажется, все…

— Кажется? — зло передразнил босс. — Подумай, кандидатша дерьмовая, авось, еще что вспомнишь.

Женщина опустила голову, на гладком лбу прорезались мелкие морщинки. Но ничего вспомнить не могла, в голову почему-то настырно лез обшарпанный кузов «инвалидной коляски», выпячивались ничего не говорящие мелочи, вроде обломанного бордюрного камня и криво висящей вывески «Медпункт». Под которой за стеклом выстроились женские сапоги и туфли.

— С тобой, курва, все ясно, — головастик выдернул из ящичка фотографию. Рывком бросил ее на столик. — Он?

Пенсионер стоит под развесистым деревом, правая нога выставлена вперед, будто приготовился дедок к бегу на короткую дистанцию, глаза прижмурены. За его спиной видны фигуры двух парней, вход в здание.