— Слушаю! — недовольно рявкнул пенсионер в трубку. — Кому приспичило нарушить стариковский покой?

В трубке запищал знакомый мальчишеский голосок. Жмурик.

— Твой знакомец благополучно добрался до вокзала. Только что убрался в родные края.

— Ни с кем не базарил?

— Ни-ни. Ни с телками, ни с мужиками…

— Добро. Завтра нарисуйся, получишь плату…

Значит, киллер ни с кем не пообщался? Это хорошо, очень даже хорошо! Можно спать спокойно.

Но нарушенный сон не восстановился. Озабоченно покряхтывая, хватаясь за ноюую поясницу, подволакивая больную ногу, Мурат добрался до вмонтированного в стенку сейфа, отодвинул, прикрывающую его, дурацкую картину с изображением толстой бабищи, вывалившей на всеобщее обозрение голые груди. Покопался на верхней полке, достал разбухшую кожаную папку, из которой извлек пачки четвертушек бумаги, каждая из которых заполнена микроскопическими записями.

Итак, Голубев Владимир Сергеевич, недавний Поронин, Ковригин, французский Респерон. На самом деле — Александр Собков. Знаменитый российский терминатор. На оборотной стороне листка — изложение всех «подвигов» чистильщика. От множества кликух и названий городов в глазах «архивариуса» замельтешились крохотные комарики.

Четвертушка — самая исписанная. К примеру, на Кузнеца — всего десяток строк, на Кудрю — чуть побольше. А к этой карточке пришлось подкалывать чистый листок.

Посапывая, Мурат записал еще один добытый разворотливыми пацанами компромат. О том, что киллера пасут шестерки Кузнеца. Почему, для достижения какой цели — не имеет значения. Главное — пасут. Судя по всему, нужно ожидать визита владельца казино.

Как в воду смотрел! Вечером позвонил пацан-телохранитель.

— К тебе навязывается один мужик…

— По пункту "А" или по пункту "Б"?

Под литерой "А" числятся авторитеты и их высокопоставленные шестерки, под литерой "Б" прячутся сыскари.

— По первой буковке. Как прикажешь?

— Ровно в десять. Опоздает — не приму!

Заказчик прибыл точно в назначенное время. Освободившись от черной ленты на глазах, он с любопытством оглядел, знакомую по прошлым посещениям, стерильно чистую комнатенку пенсионного жилища. Ничего не изменилось. Тот же японский телевизор, накрытый узорчатой салфеткой. Два мягких кресла с ковровыми накидушками сторожат журнальный столик, на котором выставлен хрустальный графин с двумя высокими рюмками. Во всю стену — сервант, заполненный кофейными и чайными наборами. Под рукой старца — многофункциональный телефонный аппарат.

— Присаживайся, Кузнец, — вежливо пригласил Мурат. — Хочешь выпить? Скажу ребятенкам — мигом стол накроют.

— Не надо, старый притворщик. Побазарим на свежую голову.

— Тогда — слушаю.

Мурат изобразил позу роденовского мыслителя. Он уже разгадал посетителя. Сколько запросить? Ежели речь пойдет о конкуренте Кузнеца — Черном, не меньше куска, ежели о каком-то сыскаре — планка поднимется до двух тысяч.

— Позавчера и сегодня ты базарил с одним фрайером, — медленно начал головастик, осторожно подбираясь к главной просьбе. — Что за хмырь?

— Енто как сказать, — изобразил смущение хитрый старик. — Мне со многими доводится встречаться — работенка такая. К примеру, третьего дня малость побазарил с дружком — таким же разнесчастным пенсионером. Заглянули мы в пивной бар…

— Усохни, падло! — беззлобно, даже с доброй улыбочкой, прикрикнул авторитет. — Я тебя не о дерьмовом дружане спрашиваю. Не придуряйся, сявка, все одно меня на понт не возьмешь!

— А я рази придуряюсь? — удивился хозяин. — Просто приятно побазарить

с хорошим человеком. Ить я завсегда — в одиночестве, язык соскучился — вот

и треплю его, ввожу в силу… Знаю, о ком спрашиваешь, — неожиданно

серьезно сообщил он, понизив голос и таинственно прищурившись. — Токо

дорого стоит то, что ты желаешь узнать, ох и дорого же!

Головастик кивнул. Приемлема любая сумма. Жизнь — дороже баксов.

Казалось бы, проще показать замшелому дедку ствол «макарова» — мигом расколется. Но стоящие возле дверей два пацана держат руки в карманах дырявых брюк. А сколько их в другой комнате? Или — за портьерой? Наверняка, все со стволами.

— Ладно, вонючий огрызок, сговоримся. Сколько хочешь получить за горбоносого?

Мурат нерешительно поглядел себе под ноги, потом — на потолок. Его не мучили угрызения совести. Эта самая «совесть», если когда-то и существовала, то в наш рыночный век благополучно издохла, переплавлена в горниле реформ в чисто деловые отношения. Баксы превыше всего!

— Вишь, какое дело, дружан. Горбоносый мужик — бывший мой босс. Енто — первое. Теперича больно уж неохота тебя грабить. Но жизня пошла страсть тяжелая. Скоко жить мне осталось — десяток годков, не больше. Вот и хочется покушать сладенького да вкусненького… А цены, сам знаешь, нынче ох как кусаются, прямо-таки грызут…

— Не верти выщипанным хвостом, вонючая уродина, говори! — заорал головастик. — Нет времени с тобой базарить!

— Енто еще поглядеть надо — кто из нас уродина, а кто красавчик, — спокойно отреагировал Мурат. — Десять кусков баксов!

— Ну, ты и хватил, свинячий огрызок! Да за такие деньжища мои шестерки землю взроют, море процедят по капле…

— Вот и договорились, кореш, вот и ладно, — снова заскоморошничал хитрый архивариус. — Останемся каждый при своем: ты — с баксами, я — со справочками-выкладками… Говоришь, дорого? Терминатор дороже стоит. Продаю его себе в убыток.