На следующее утро в десять часов, когда юные леди обычно пишут письма или занимаются рукоделием, Лайза отправилась в парк упражняться в стрельбе из лука. Никто в доме не смел сказать ей ни слова против. В неподобающем поведении Лайзы винили ее отца, но опять-таки втихомолку.

Бартоломью Крэншоу обожал свое старшее дитя, не роптал на судьбу за дочь и всячески поощрял се увлечение стрельбой из лука. Этот спорт приучал к сдержанности и дисциплине и, кроме того, давал выход раздражению, которое Лайза с трудом обуздывала последние несколько месяцев. Постороннему Лайза могла бы показаться почти грубой в своей нетерпимости к слабостям родителей, но па самом деле она была всей душой предана отцу и матери и глубоко убеждена, что они не выживут без ее практичного, почти циничного мировоззрения. И чем больше она убеждалась в этом, тем чаще бывала на маленьком стрельбище в парке.

Радуясь теплому утру, Лайза взяла первую стрелу и натянула тетиву. Сестра стояла у нее за спиной и рассеянно вертела розовый зонтик. На припеке у Лайзы по шее уже заструился пот, но уходить в тень она не желала. Хорошо бы все лицо осыпало веснушками, да поскорее, со злорадством думала она. Сгодится любой способ насолить ненавистному лорду Баррингтону.

Гнусная, презренная жаба – вот кто он такой, думала Лайза, отчетливо представляя лицо лорда в самом центре соломенной мишени. Под рукавами-фонариками белого муслинового платья напряглись мышцы. До отказа натянув тетиву, Лайза отпустила ее. Просвистела стрела.

– Браво! – воскликнула сестра. – Первый выстрел – и в яблочко!

Лайза с победной улыбкой обернулась к Селии и замерла, обнаружив, что они с сестрой на поляне не одни. Селия тоже обернулась и вскрикнула.

– Меткий выстрел, – похвалил Джек Фэрчайлд бархатистым, ласкающим слух голосом.

Он стоял неподалеку, в небрежной позе, слегка опираясь на трость, и выглядел так же неотразимо, как накануне. Темно-коричневый сюртук плотно облегал стройную талию, под ним поблескивал на солнце голубой шелковый жилет. От взгляда Лайзы не укрылась до неприличия крупная выпуклость под бежевыми брюками. Высокий белый воротник и накрахмаленный галстук подпирали тяжелый квадратный подбородок Джека, подчеркивали полноту чувственных губ, а крахмальная белизна оттеняла бронзовый цвет кожи. Волосы падали на лоб Джека черными бурными волнами, но истинный шторм бушевал в глазах. Его взгляд был уже не обольстительным, как накануне: Джек смотрел на Лайзу с тревогой и сочувствием, которые подхватили ее, как морские волны речное суденышко. Слабея от одного вида этого красавца, Лайза поняла, что ее корабль уже дал течь.

– Мистер Фэрчайлд, – неловко поздоровалась она, прокашлялась и подняла голову. – Какой сюрприз!

– Мисс Крэншоу, – откликнулся он, улыбнулся, и солнце, словно по сговору с ним, сверкнуло на ровных белых зубах и отразилось в глазах. – Я пришел просить у вас прощения.

Джек шагнул вперед, и у Лайзы мелькнула абсурдная мысль: сейчас он схватит ее в объятия! Вздрогнув, она торопливо попятилась, но тут же спохватилась. Однако сестра заметила ее испуг и нахмурилась. Селия впервые видела Лайзу растерявшейся в присутствии мужчины.

– Лайза, – напомнила о себе Селия, теребя кружевной воротничок розового крепового платья. Под шляпкой тревожно поблескивали голубые глаза.

Лайза коротко и резко тряхнула головой, разметав черные локоны. «Не спрашивай, – безмолвно приказала она сестре. – Ни о чем не спрашивай».

– Простите ли вы меня за забытый танец? – продолжал Джек, подступая ближе. – Стоило мне задуматься, и я понял, что прекрасно помню вас.

В его глазах отразилась задумчивая улыбка, Лайза вспыхнула. Что именно ему запомнилось? Только танец?

– Уверяю вас, сэр, тот вечер вполне позволительно забыть.

– Ни в коем случае! Теперь, когда ко мне вернулась память, может, возобновим знакомство? – Демонстрируя изящную форму икр, он низко склонился над рукой Лайзы. Тепло его ладони проникло сквозь тонкую перчатку. Лайза подала ему лишь два пальца, но Джек ухитрился пожать все четыре. – Мисс Крэншоу, я очень рад встрече.

Не сводя с нее глаз, он прижался губами к тыльной стороне ее ладони. Поцелуй был настолько многозначительным, что у Лайзы закружилась голова, все поплыло перед глазами. Но она сумела взять себя в руки, нахмурилась и стала ждать, когда ему наконец надоест паясничать.

– Мистер Фэрчайлд, позвольте представить вам мою сестру, – произнесла она, когда Джек выпрямился. – Мисс Селия Крэншоу.

– Здравствуйте, мисс Селия. Очень приятно. – Джек обернулся к Селии, вновь пустил в ход все свое обаяние, и глаза молоденькой девушки изумленно округлились. Селия позволила поцеловать ей руку и смущенно хихикнула.

Лайза раздраженно закатила глаза, но тут Джек снова повернулся к ней, и она поспешно изобразила улыбку.

– Что привело вас в Крэншоу-Парк, мистер Фэрчайлд?

– Я сбился с пути. Шел к вам в гости, с рекомендательным письмом к вашему отцу, но заблудился, решив пройти через лес.

– Хорошо еще, что вас не пристрелил наш егерь, – сухо отозвалась Лайза, кладя лук на скамью. – Непрошеных гостей он не жалует.

– В таком случае поблагодарю судьбу за то, что встретился не с ним, а с вами – ведь вы вооружены лишь луком и стрелами. И я застал вас в чудесный миг. Никогда не видел, чтобы женщина стреляла из лука. На редкость впечатляющая картина, мисс Крэншоу.