– Но для вас это пустяк, мистер Фэрчайлд, – заметила Лайза, нехотя присоединившаяся к экскурсии.

– Мне, как поверенному, известно, как важна роль мирового судьи, – ответил Джек. – Выступать в королевском суде в Вестминстере, конечно, почетно, но простым людям зачастую приходится довольствоваться судом в родном городе или деревне, и надеяться только на то, что судья верно толкует законы. Я убежден, что закон – лучший друг гражданина. Да сохранит Господь мировые суды! – с пафосом закончил он, превратив импровизированную проповедь в пародию.

Лайза смотрела на него, как на душевнобольного во время приступа. Ее мать зааплодировала и рассмеялась.

– Верно, верно, мистер Фэрчайлд. – Она расцвела, словно вдруг обрела самое дорогое. – Я так рада, что вы настроены серьезно. Я уже устала внушать Лайзе, как важно чтить память предков.

– Мама, умоляю!.. Мистер Фэрчайлд – аристократ. Какое ему дело до наших ничтожных предков?

Но Розалинда не слушала ее, с гордостью перечисляя, кто изображен на портретах. Дойдя до противоположной стороны галереи, где висели портреты ее родственников, она прямо-таки засияла. Судя по благоговейному тону, Розалинда считала себя гораздо более благородной особой, чем своего мужа. Остановившись у одного особенно скверно написанного портрета в тусклых тонах и в массивной позолоченной раме, Розалинда величественным жестом указала на изображенную на нем задумчивую молодую даму – волоокую, с длинным носом и губами сердечком, разодетую в бархат, меха и кисейный чепчик, безумно модный в прошлом веке.

– А это, – чуть не лопаясь от гордости, провозгласила Розалинда, пристально следя за реакцией Джека, – моя родственница Мария Клементина Собеская. Она была женой короля-изгнанника Якова III. Мария приходилась внучкой польскому королю Яну III и была одной из богатейших наследниц Европы.

– Мама, мы ей седьмая вода на киселе, – глухо напомнила Лайза.

– Право, детка, давность лет еще никому не мешала хвалиться голубой кровью. Чем древнее род, тем лучше.

– Впечатляющая родословная, миссис Крэншоу, – сказал Джек, зная, что без его похвал экскурсия не закончится.

Два лакея распахнули дверь, и Розалинда обрадовалась новому поводу для гордости.

– А вот и лорд Баррингтон! Когда у нашей Лайзы и его светлости появятся дети, они будут настоящими аристократами – так, дорогая?

Джек заметил, как вздрогнула Лайза при виде Баррингтона, но она тут же взяла себя в руки, расправила плечи, вскинула подбородок. Вспомнив, что видел Лайзу такой сегодня утром, Джек заподозрил, что смелой девушке всю жизнь приходится скрывать свои истинные чувства.

– Добрый день, милорд! – обратилась Розалинда к Баррингтону.

Виконт начал хмуриться уже издалека. Окинув Джека быстрым, но внимательным взглядом, он повернулся к Лайзе, словно Джек не заслуживал приветствия.

– Кто этот человек? – Виконт ждал ответа, Лайза молчала.

– Милорд, это мистер Джек Фэрчайлд, внук лорда Татли, – вмешалась Розалинда.

– Ах да. – Виконт не улыбнулся, но его глаза оживились. – Рад знакомству, Фэрчайлд.

– Мы как-то перекинулись в карты у Будла, милорд, – дружелюбно напомнил Джек.

Виконт ответил ему взглядом сверху вниз.

– Может быть, может быть… Да, теперь припоминаю. Наследник Татли? Что привело вас в Крэншоу-Парк?

– Я предложил мистеру Крэншоу услуги поверенного.

Баррингтон на миг оторопел, потом запрокинул голову и разразился лающим смехом. Неприятный звук эхом отразился от высокого потолка. Лайза и Джек многозначительно переглянулись. Заметив, что его никто не поддержал, Баррингтон оборвал смех и прокашлялся.

– Забавно, Фэрчайлд, а на самом деле?

– Это правда, милорд. Я решил изведать радостей пасторальной жизни. Мистер Педигрю вышел в отставку, а я занял его место. Если у вас найдется для меня работа, буду рад взяться за нее.

Виконт прищурил глаза, явно не веря, что представитель бомонда способен вынести такое унижение.

– Так вы не шутите? – наконец понял он.

– Ничуть, – сухо отозвался Джек.

Обезьянье лицо Баррингтона осклабилось.

– Отлично. Нам понадобится поверенный вместо Педигрю. Крэншоу взял меня в дело.

– Повезло, – невозмутимо сказал Джек.

– Я позабочусь, чтобы завтра же утром Крэншоу заехал к вам. Мне он доверяет безоговорочно.

В последнем заявлении прозвучала не похвальба, а угроза.

– Как только Лайза и его светлость поженятся, мы все заживем дружной семьей, – объявила Розалинда. – Мистер Фэрчайлд, и все-таки я должна поблагодарить вас за спасение Селии. Не согласитесь ли вы навестить нас завтра вечером? Мы устраиваем праздник для наших арендаторов и соседей – без церемоний, в узком кругу. Соберется человек семьдесят, не больше. Будем рады принять вас, как особого гостя. А всей семьей мы соберемся до начала праздника – часов в пять.

– Охотно принимаю приглашение, мэм. – Джек склонился в полупоклоне, мимоходом заметив злорадную усмешку виконта.