– Понимаю. Будьте любезны оставить свою карточку, сэр. Сегодня граф не принимает.

– Да?.. – Хардинг прикусил губу и вдруг смело добавил: – Очень жаль. Видите ли, я насчет Дезире.

Губы мажордома по-прежнему были поджаты, брови нахмурены, но что-то в его облике неуловимо изменилось.

– Очень хорошо, сэр. Граф примет вас завтра ровно в час.

Этот момент крепко врезался в память Хардинга. Слово «Дезире» оказалось ключом, открывшим замок ящика Пандоры. Он вдруг почувствовал себя важной персоной. Небрежно согласившись на условия мажордома, он направился к экипажу, счастливый, как жаворонок в полете. Наконец-то Джеку Фэрчайлду повезло.

На следующий день Хардинг прибыл в особняк к назначенному часу. Его провели сначала в гостиную, отделанную в карминовых тонах, где ему пришлось подождать четверть часа, а потом – в бильярдную. Осборн-Хаус был выстроен первым графом Осборном, чтобы вместить многочисленную свиту королевы Елизаветы, в конце XV века. Этот дом, больше напоминающий дворец, был так огромен и настолько богато отделан, что Хардинг неприлично таращился по сторонам, разинув рот, и чувствовал, что у него уже кружится голова.

Никогда в жизни он не видел таких мраморных полов, дубовых панелей, искусных фресок, древних гобеленов и настенных росписей. Анфилада величественных покоев казалась бесконечной, все они содержались в таком безукоризненном порядке, точно граф с минуты на минуту ждал прибытия особы королевской крови. На стенах повсюду висели портреты благородных и серьезных людей с широкими ртами, худыми розовыми щеками и длинными носами – предков графа в пудреных париках, монархов в сверкающих коронах, епископов в высоких митрах, государственных деятелей, облеченных властью. Несомненно, за последние двести лет все эти люди побывали здесь. И вот теперь сюда попал Хардинг. С каждым шагом у него слабели колени, до бильярдной он едва добрел.

Громадная прямоугольная комната была полна занимательных вещей. На пушистом красном ковре стояли ломберные столы, секретер, столы для бильярда. Его светлость играл сам с собой. При виде графа Хардингу захотелось стать невидимым, но он напомнил себе, какая важная задача возложена на него, и застыл на пороге, пока чопорный слуга докладывал о нем.

– Милорд, к вам мистер Клейтон Хардинг, – объявил мажордом отчетливо, но негромко.

Граф склонился над шарами, внимательно изучил их расположение и сделал удар. Сухой треск столкнувшихся бильярдных шаров прозвучал неестественно громко. Граф пристально следил за шарами, пока они не остановились, удовлетворенно кивнул, выпрямился во весь рост и повернулся к Хардингу, легко опираясь на кий.

Этот человек с приятным аристократическим лицом в юности был, вероятно, дьявольски красив. С возрастом у него на щеках возникли глубокие вертикальные морщины – верный признак пристрастия к широким улыбкам. В медных волосах густо блестела седина, руки и лицо были усыпаны веснушками.

Граф выглядел холеным, но по-мужски, был одет в шелковый халат и домашние брюки. Он не боялся смотреть собеседнику в глаза и при этом излучал властность. Хардинг с трудом удержался, чтобы не потупиться.

Сунув руку в карман, граф вынул хрустальную табакерку, отделанную аметистами.

– Приветствую вас, мистер Хардинг. Не хотите ли понюшку? – дружески предложил он.

– Нет, милорд, благодарю. – Хардинг воспользовался случаем, чтобы перевести дыхание и переступить с ноги на ногу. – Этой модной привычки я так и не приобрел.

Граф задумался, кивнул и положил табакерку в карман, даже не открыв ее.

– Чаю? Надеюсь, чай вы пьете?

– Конечно, сэр. С удовольствием выпью.

Граф сделал знак хмурому мажордому:

– Распорядитесь, Хилари.

Отложив кий, он взмахом руки позвал Хардинга за собой к камину, где стояли два кресла. Усевшись и дождавшись, когда сядет гость, граф заговорил не сразу – прежде он долго вглядывался в лицо Хардинга.

– Признаться, мистер Хардинг, меня давно никто не спрашивал о Дезире.

Партия началась, и Хардинг понял, что должен вытянуть из собеседника как можно больше сведений, почти ничего не рассказав взамен. Граф не сводил с него умных, проницательных, но дружеских глаз.

Хардинг стойко выдержал его взгляд, и граф продолжал:

– Что вы хотите узнать о Дезире?

Хардинг прокашлялся.

– Сэр, я действую по поручению моего работодателя, мистера Джона Калхоуна Фэрчайлда, поверенного и внука лорда Татли.

Граф кивнул:

– Продолжайте.

– Мне почти нечего сказать, поскольку я знаю очень мало, но мистер Фэрчайлд хотел бы узнать о Дезире. Он поручил мне встретиться с ней самой и расспросить.

– Это невозможно. – Граф потер переносицу указательным пальцем.

– Милорд, я гарантирую полную конфиденциальность. Мне совершенно необходимо знать…

– Мистер Хардинг, Дезире умерла двадцать пять лет назад.

– …и если вы… – Хардинг разогнался так, что не сразу остановился, но вскоре до него дошел смысл последних слов. – Как умерла? Дезире нет в живых?