– Ты ментам звонил?

– Я вас не видел… я ничего… я только… проходите… не…

Этажом выше распахнулась дверь. Причитания отставника оборвал выстрел. Консьерж, не изменив позы, завалился на бок. Вытекающая из головы кровь была почти не заметна на красном ворсе ковра.

– Эй, кто там? – крикнул эфэсбист.

Дверь на втором этаже тут же захлопнулась.

Нагнув головы, мужчины вышли из подъезда, быстро заняли места в машине. Оставив после себя голубоватое облачко дыма, джип выехал со двора.

– Куда теперь? – поинтересовался шофер.

Петрович сидел на переднем сиденье и выбивал пальцами дробь на изрешеченной осколками крышке чемоданчика.

– На сегодня хватит, – миролюбиво пробормотал он, – теперь к офису.

На улицу вылетела, сверкая красным и синим сигналами, патрульная милицейская машина. Водитель джипа послушно принял вправо, остановился.

– Спешат. Куда? – произнес он.

– Как всегда, опаздывают, – заметил Петрович, – никто у Кальмара ничего не забыл?

– Я даже гильзы подобрал, – пробасил с заднего сиденья крепыш с вечно смеющимися глазами, и на его ладони звякнули пистолетные гильзы.

– Мог и не стараться, Василий. Наши пули по-любому там остались. Баллистам работа будет. Надеюсь, ты охранника не из служебного оружия завалил?

– Конечно, нет. Но я так и не понял – вы, Петрович, с самого начала решили Кальмара грохнуть?

– Импровизация. Но она неплохо мне удалась?

– Я даже растерялся, – признался Василий, – вы умеете сюрпризы преподносить. Раз… и громыхнуло. Я смотрю на охранника, он на меня. И не знаю, что делать. Забыл, что пистолет в руках держу!

Губы Петровича дернулись в улыбке.

– Хорошо, что в ошибке не боишься признаться. Я так и понял, что ты в ступор вошел. Потому тебе и крикнул. Если бы таджик первым в себя пришел, ехать бы тебе в багажнике.

Василий закряхтел:

– Проколы с каждым случаются.

– Конечно. Я тоже Кальмара недооценил. Он мог и меня положить. К счастью, ограничился пиджаком.

– Пиджак – дело поправимое. Да, денек выдался горячий. Это же скольких сегодня положили?

– Менты посчитают, – отозвался Петрович, вытащил из перчаточного ящика джипа широкий моток клейкой ленты и, помогая себе перочинным ножиком, стал латать пробоины в чемоданчике с драгоценностями.

– Всех не посчитают. Тех, что в болоте утонули, сами прибавим, – Василий явно еще не отошел от страха, пережитого им в квартире Кальмара, и потому его тянуло на разговор.

Другие же люди Петровича работали с ним дольше и навидались всякого, у них выдавались деньки и погорячее. Ко всему привыкаешь со временем. Василий же был самым молодым из всей команды.

Петрович посмотрел на него без осуждения и понял: Вася к утру напьется как свинья. Будет выть, скулить, плакать. Но потом, протрезвев, глянет на свою рожу в зеркале и решит: ничего страшного в том, что произошло, нет. Не он бы убил, убили бы другие. Должен же кто-то делать грязную работу!

– Завтра притарабанишь мне ментовскую сводку.

Сводка Петровичу была без надобности, но он просто пожалел Василия.

«Нужно ему иметь на завтра какое-нибудь дело, тогда не напьется вечером до бесчувствия».

Джип подкатил к бывшему офису Малышева. Вывеску никто не менял, фирма продолжала существовать. В окнах – темнота. Петрович, прежде чем открыть дверь своим ключом, позвонил по мобильнику.

– Это мы, Миир, – коротко сообщил он в трубку.

Мальтинский сидел в кабинете хозяина. Свет не зажигал. Его пиджак висел на спинке кресла, галстук валялся на столе. Семен Борисович не стал снимать ноги со стола, когда в кабинет вошел Петрович.

– Свет включить?

– Садись, ты в полумраке хорошо видишь, у тебя глаза кошачьи.

– Помните…

Петрович опустился в мягкое кресло, ему пришлось наклониться вперед, поскольку вместо лица Мальтинского он видел ступни, затянутые в белоснежные носки, туфли стояли у стены.

Меняет он их, наверное, раза три на день. Не может так быть, чтобы целый день отходил, а носки остались как новые.

– Все хорошо прошло. Кальмар из цепи выпал. Но пришлось немного пошуметь. Камни реализуем, тогда и с Юсуфом до конца рассчитаемся. Тот согласится и подождать.

Мальтинский задумчиво смотрел в потолок.

– Камни реализовать – не большая проблема, но на это время надо. Ты, Петрович, обойдись в дальнейшем без самодеятельности. Если почувствуешь, что Юсуф занервничает, скажи мне, сразу с ним живыми деньгами рассчитаемся. Из дела нужную сумму вынем. Нам новые враги не нужны. Схему на государственном уровне отстраиваем. ФСБ, военные, администрации. «Крыша» у нас надежная до тех пор будет, пока делимся, не жалея. Не думай о том, что мы больший кусок сможем откусить в обозримом будущем. Получится – наше счастье, не получится – тоже неплохо.