– Привет. Где твои темные очки и палочка?

– Сегодня обойдемся без них.

– Ты думаешь, что будет и «завтра»?

– Не знаю. Но «вчера» было, это точно.

– Даже не знаю, хочу ли я вспоминать об этом «вчера».

– Идем.

Прежде чем Лера успела опомниться, Николай заставил ее взять себя под руку и повел в метро. В вагоне было шумно, толком не поговоришь.

Уже стоя на эскалаторе, Николай неожиданно привстал и поцеловал Леру, стоявшую на ступеньку выше его. Он крепко держал девушку за талию, Лера даже не сумела отстраниться.

– Ты за этим хотел меня увидеть?

– Эскалаторы такие длинные. Многое успеваешь подумать, пока доедешь до самого верха. Многое успеваешь заметить. Сегодня ты еще красивее, – сказал Бунин и тут же мысленно обругал себя.

«Я забываю советы Карла. Нельзя приучать женщину к себе, так можно и самому привыкнуть к ней».

Лера улыбнулась, впервые с момента встречи.

– Куда мы теперь?

– Одно небольшое дело. Зайдем в офис.

– Насчет офиса мы не договаривались, ты сказал, что пойдем в кино.

– Я помог тебе на тропинке у реки. Теперь ты помоги мне. Просто немного подыграй. Я не могу прийти туда один.

Дворами они вышли к офису покойного Малышева.

– Это здесь. Ничего не говори, но ничему и не удивляйся.

Молодые люди взошли на высокое крыльцо. Бунин толкнул дверь плечом. В приемной хозяина фирмы за письменным столом, обставленным руками заботливой женщины-секретаря, сидел моложавый мужчина с зажженной сигаретой в зубах – Василий. Странно смотрелся этот крепыш-мордоворот среди миниатюрных цветущих кактусов, фарфоровых статуэток и открыток с видами европейских городов.

Петрович оказался прав, молодой эфэсбист уже отправился от шока после расстрела Кальмара и его бригады. Теперь он чувствовал себя героем, вершителем чужих судеб. Одной рукой он передвигал «мышку» компьютера, другой ловко вращал прозрачную зажигалку. Завидев посетителей, Василий нехотя отодвинул коврик вместе с «мышкой» и уставился на Бунина.

– Чего надо? – спросил он, продолжая с бешеной скоростью вращать зажигалку.

– Главный у вас там? – Бунин сделал шаг к двери кабинета хозяина.

– Тебе, парнишка, кого надо?

– Малышева, я с ним на прошлой неделе встречался.

Лера держала Николая под локоть, один вид Василия привел ее в трепет. Всякие знакомые приходили к ее отцу в дом, но подобного типа ей приходилось видеть впервые. Человек, способный убить, всегда ощущается на расстоянии.

– Был такой – Малышев, – спокойно вещал Василий, – да вот беда с ним приключилась. Убили Малышева. Бизнес – занятие опасное для здоровья.

– Не знал… – Бунин грустно улыбнулся. – Прежнего хозяина нет, но бизнес его остался. Мне главный нужен.

Настырность паренька заинтересовала Василия.

– Зачем тебе хозяин понадобился?

Бунин сделал вид, что колеблется – не знает, можно ли довериться Василию.

– Вы кто?

– Я за секретаря. Пока все уляжется. После убийства женщину за стол не посадишь.

– Дело вот в чем, – Николай достал из кошелька потемневший «царский» червонец, зажав его в пальцах, показал эфэсбисту, – мне Малышев червонец вдул, клялся, что настоящий, а прошло два дня, он и почернел.

– Малышев тебе вдул, с ним и разбирайся, – без всякой злобы подвел черту в разговоре Василий. – У меня дел много. Не ты первый сюда приходишь. Наверное, не тебя одного он кинул.

– Ладно, – произнес Бунин, – придется пойти в милицию. Не хотите полюбовно разойтись, напишу заявление.

– Ты не торопись с заявлением, парень, сам себя подставишь. Незаконные операции с драгметаллами.

– У Малышева в сейфе еще такие монеты были, а сейф наверняка на месте остался.

– Присядь, – Василий нехотя выбрался из-за стола и положил руку на дверь, ведущую в кабинет, – с главным переговорю.

Дверь в кабинет Василий прикрыл плотно. Лера тут же дернула Николая за рукав.

– Какого черта ты меня сюда притащил?

Ответа ей не пришлось услышать. Василий выбрался в приемную.

– Заходите. Может, и договоритесь.

За столом покойного Малышева восседал Петрович. Кивком он указал на гостевые кресла.

– Можно глянуть?

Бунин положил монету на письменный стол.

– Положим, ты говоришь правду. Положим, я хотел бы замять то, что сделал мой покойный приятель Малышев, – растягивая слова, говорил Петрович.

– Так оно и есть.

– Не спеши. Я сказал «положим», – Петрович назидательно поднял палец, – но мне не нравится, когда мне угрожают милицией. Вот и думаю, помочь тебе или не стоит.