— Смею ли я заключить из вашего молчания, что угадал? — вожделенно блеснул глазами лорд Стокли.

Кристабель постаралась улыбнуться как можно кокетливее:

— Я приехала сюда с Берном. Что дает вам основания думать, что я изменю объект своих симпатий?

— То, что вы, вероятно, любите разнообразие. — Стокли наклонился и слегка прикусил кончик уха Кристабель. Как ни странно, это оставило ее совершенно равнодушной. — Или, возможно, появление здесь леди Кингсли. Когда я уходил, она оставалась в зале, чтобы составить Берну компанию.

Кристабель стоило немалого труда скрыть приступ жгучей ревности. Но даже если Стокли говорит правду, это еще не значит, что Берн рад вниманию этой женщины.

— Пока Берн заканчивает ночь в моей постели, меня не интересует, кто составляет ему компанию во время игры.

— К счастью, его так же мало интересует, кто составляет компанию вам в этом кабинете, — прошептал Стокли на ухо Кристабель. — Мы делили с ним немало женщин. Он не станет возражать, если вы позволите себе небольшое приятное отступление, поверьте.

Возможно, лорд Стокли прав, чтоб ему пропасть! Тем не менее Кристабель попыталась вырваться, когда, обхватив за талию, он прижал ее к себе.

А уж когда Стокли по-хозяйски прижался губами к ее губам, Кристабель охватила настоящая паника. Одно дело — флиртовать с мужчиной, чтобы выведать его секреты, и совсем другое — отдаваться ему с этой целью. Однако есть ли у нее выбор? Они одни здесь, и если лорд Стокли захочет, он сможет сделать с ней все, что угодно.

Кристабель старалась вырваться, но Стокли стиснул пальцами ее подбородок и настойчиво пытался проникнуть языком ей в рот. Она уже подняла руки, чтобы с силой толкнуть его в грудь, но в этот момент раздался стук в дверь.

— Кристабель, вы здесь? — послышался голос Берна. Стокли вынужден был прервать поцелуй.

— Надо было запереть эту чертову дверь!

— Да, Берн, я здесь, — поспешно откликнулась Кристабель.

Гэвин вошел и резко остановился, увидев ее в объятиях барона.

— Как видишь, Берн, вдова и не думала спать, — без тени смущения проговорил Стокли.

— Вижу, — коротко ответил Гэвин. — Пойдем в постель, дорогая.

Берн протянул руку Кристабель.

Только теперь барон разжал объятия, и маркиза бросилась к своему спасителю, благодаря небеса за счастливое избавление.

— Не желаешь ли изменить условия пари, Берн? — небрежным тоном спросил Стокли.

Берн смотрел на него не мигая.

— Каким образом?

Кристабель схватилась за его руку, заметив, каким жадным взглядом провожает ее хозяин кабинета.

— Если выигрываешь ты — я плачу тебе тысячу фунтов. Но если выигрываю я — леди Хавершем проводит последнюю ночь в моей постели.

— Я не могу подобным образом менять условия пари без согласия на то леди, — ответил Берн довольно равнодушно.

— Леди Хавершем, — Стокли повернулся к Кристабель, — вы согласны?

Маркиза с недоумением смотрела на Берна. Неужели она так мало для него значит, что он готов сделать ее ставкой в пари? «Ну, это мы еще посмотрим!»

— Я подумаю над этим, — небрежно бросила Кристабель, хотя ей хотелось сказать совсем другое. Иногда Берн бывает таким бесчувственным, что это кого угодно взбесит.

— Тогда я буду ждать вашего ответа завтра…

— В этом нет необходимости, — прервал Стокли Гэвин. — Я не согласен на это условие.

Что-то во взгляде Берна заставило Кристабель испугаться.

— Но леди Хавершем говорит…

— Мне безразлично, что она говорит. Я ставлю тысячу фунтов, и только.

Глаза Стокли сузились.

— Ты предпочитаешь расстаться с тысячью фунтов, вместо того чтобы на одну ночь уступить мне леди Хавершем?

— Я могу себе это позволить, — пожал плечами Берн.

Его тон был равнодушным, но пальцы сжимали руку Кристабель железной хваткой, и, похоже, он был не прочь задушить лорда Стокли.

Кристабель почувствовала неожиданный восторг. Этот человек, кажется, говорил, что никогда не ревнует?

— Ну что ж, — фальшиво улыбнулся Стокли, — в таком случае желаю тебе в полной мере насладиться ею. Эта сука, должно быть, выложена изнутри чистым золотом, раз ты так цепляешься за нее.

— Ручаюсь, что тебе не удастся убедиться в этом, — зло огрызнулся Берн и, обвив рукой за талию, торопливо вывел Кристабель из комнаты.

Он буквально тащил ее за собой по коридору, прочь от кабинета, а Кристабель с изумлением размышляла о причинах столь неожиданной ярости. Если это не ревность, то что же тогда?