— Другими словами, но, в общем, это ведь очевидно. Родственники были напуганы, и, когда появился Кингсли и проявил к ней интерес, они на нее надавили, и она поступила так, как и любая разумная девушка на ее месте, — вышла за него замуж.

Кристабель едва не фыркнула вслух. Разумная девушка, можно подумать! Любая разумная девушка послушалась бы своего сердца. А ведь ясно, что когда-то сердце леди Кингсли принадлежало Берну, возможно, и сейчас принадлежит. Не потому ли оказалась она в постели лорда Стоили? В чем-то он похож на Берна.

А был ли Берн влюблен в леди Кингсли? Или любит ее и до сих пор?

Пытаясь разрешить этот мучительный вопрос, Кристабель перевела взгляд на Стокли и была поражена злорадством, написанным на его лице. Неужели этот гадкий человек специально…

— Поэтому вы и пригласили ее, да? Чтобы помучить Берна?

— Я пригласил ее потому же, почему пригласил и вас, моя милая. Потому что вы обе прекрасно играете в вист. — Стокли двусмысленно улыбнулся: — Хотя в вашем случае я могу судить об этом только по тому, что Берн выбрал вас своим партнером.

Если Кристабель и нужна была дополнительная причина, чтобы играть хорошо, она ее нашла.

— Вы рассудили правильно, сэр. Я решительно намерена завоевать главный приз.

Он наклонился еще ближе и проговорил ей в самое ухо:

— А если не получится с призом, вы легко можете завоевать хозяина этого дома.

От его шепота дрожь отвращения пробежала по спине Кристабель, и она уже собиралась резко ответить на столь дерзкое предложение, когда общее внимание привлек громкий голос Берна:

— Так что там за новые правила, Стокли? Сколько ты собираешься держать нас в неведении?

Улыбнувшись Кристабель, хозяин поднялся и заговорил:

— Спасибо, Берн, что напомнил мне.

Стокли коротко объяснил, что отныне партнеры для каждого нового роббера будут выбираться по жребию.

— Как только начнется выбывание, — продолжил он, не обращая внимания на гул протестов, — проигравшим будет предложено уехать из поместья. — Стокли мельком взглянул на Кристабель и добавил: — На мое усмотрение, разумеется.

Кристабель изо всех сил старалась скрыть испуг. А что, если не удастся найти письма до начала выбывания? Что тогда делать? И что означают слова «на мое усмотрение»?

Гости громко заговорили, не скрывая своего разочарования. Очевидно, они предполагали пользоваться гостеприимством Стокли всю неделю.

— А в чем причина этих перемен? — Берн задал вопрос, который не осмеливались высказать вслух другие.

Стокли снисходительно пожал плечами:

— Меньше народу будет бродить между столами во время решающих партий. Меньше возможностей для жульничества.

— Скажите прямо, лорд Стокли, — сердито потребовала леди Дженнифер, — что делаете это только потому, что Берн решил сменить партнера. Из-за его минутного увлечения наказаны будут все остальные.

Все обернулись, чтобы взглянуть на «минутное увлечение» Берна. Кристабель невольно покраснела.

Выражение лица лорда Стокли резко изменилось.

— Я делаю это потому, — проговорил он ледяным голосом, — что в прошлом году было много жалоб на то, что главный приз всегда достается нам с Берном. Я не позволю обвинять себя и своих друзей в мошенничестве. С новыми правилами игра становится намного честнее. И в конце концов, это мой дом. Мой дом и мои правила.

Спорить с этим было бессмысленно, тем не менее, выходя из столовой, многие гости недовольно переговаривались.

После обеда все направились в большой бальный зал, на неделю превращенный в комнату для игры. К немалому облегчению Кристабель, ее партнером на первый роббер оказалась леди Хангейт. Сама леди Хангейт, похоже, радовалась этому гораздо меньше.

— Очень надеюсь, что сегодня вы будете играть в полную силу, — многозначительным тоном сказала она.

— Я вас не разочарую, — заверила ее Кристабель. Настроена она была очень серьезно. Нельзя допустить, чтобы ее выгнали из поместья в числе первых проигравших, даже если для этого ей придется флиртовать с хозяином.

Черт побери Стокли с его кознями! Даже после пяти часов игры Гэвин так и не разобрался в истинных намерениях хозяина.

Сначала — изменения в правилах, потом — его нескрываемый интерес к Кристабель. А еще — неожиданное появление Анны, которую Гэвин надеялся никогда больше не встретить. Ее присутствие превратит предстоящую неделю, которая и так обещает быть нелегкой, в истинный кошмар.

Тем более что Стокли, очевидно, знает о том, что их связывало когда-то. Не об этом ли нашептывал он Кристабель за обедом? Меньше всего Берну сейчас хотелось отбиваться от вопросов не в меру любопытной вдовушки. Которая к тому же и так знает слишком много его секретов.