Элси скрутила волосы Аннабел в узел, соорудив на макушке копну кудрей, и, наконец, Аннабел взглянула на себя в зеркало. Ей показалось, что она выглядит подобающе для замка. Для графа. Даже… пожалуй… для такого мужчины, как Эван. Но она поймала себя на том, что терпеливо пытается придать своему лицу благочестивое выражение: выражение, которое надлежит иметь жене Эвана. Женитьба – это одно, а притворство – совсем другое.

Столовая походила на пещеру и обогревалась с двух концов громадными каминами.

– Когда мы поженимся, то, полагаю, тебе придется сидеть вон там, – сказал Эван, указав на дальний конец гигантского стола. – Помнится, так обедали мои родители, словно их высадили на двух необитаемых островах, разделенных океаном. Но нынче вечером я попросил миссис Уорсоп разместить нас всех на одном конце стола.

На столе был расставлен прекрасный старинный фарфор для членов семьи и трех монахов, но даже эти десять приборов занимали от силы четвертую часть пространства.

– Но этот стол явно предназначался для целого клана, – молвила Аннабел. – Почему же вы не заменили его столом поменьше?

– Отличное предложение, – сказал Эван.

– Все должно остаться как есть, – заявила леди Ардмор, величаво занимая место по правую руку от Эвана. Она переоделась в платье, которое, очевидно, было придумано, если не сшито, во времена правления королевы Елизаветы. Нижние юбки были тяжелыми и массивными, а шею охватывал огромный плоеный воротник. – Ни к чему теперь переворачивать все с ног на голову. Соблюдение манер, соизмеримых с достоинством графа, важнее комфорта.

Дядя Тоубин уселся справа от леди Ардмор.

– Вам придется передать бразды правления, – сказал он ей, явно забавляясь от души.

Леди Ардмор смерила Аннабел пристальным взглядом.

– Если мисс Эссекс полагает, что она сможет вести хозяйство в доме, отличающемся таким большим штатом прислуги, то я с превеликим удовольствием передам руководство в ее руки. – Она послала Аннабел улыбку, которая сразила бы наповал пирата.

Но юность, проведенная в препирательствах с торговцами, которым вовремя не уплатили за товар, не прошла для Аннабел даром. Она ответила ей смиренной улыбкой, которая говорила, что она не желает быть нелюбезной, тогда как сигнализировала об обратном.

– Должно быть, вы измучены после всех этих лет, – проворковала она. – Я с радостью сниму часть этой ноши с ваших плеч.

– Вы говорите, как треклятая миссионерка, – с отвращением изрекла леди Ардмор. – Ты ведь не выбрал себе в жены одну из тех девиц, что распевают псалмы, а? – потребовала она ответа у Эвана. – Замок и так уже битком набит этими святошами.

Отец Армальяк невозмутимо улыбнулся, а Грегори продолжал мирно поедать свой ужин.

– Конечно, нет, – заверил свою бабушку Эван. – Я знал, что невеста набожного склада вызовет у тебя расстройство пищеварения, бабуля.

Леди Ардмор поправила парик и положила в рот кусочек еды.

– В этом доме все пошло прахом с тех пор, как мы пустили сюда этих треклятых католиков, – во всеуслышание заявила она.

– Леди Ардмор, уверяю вас, что прошлым вечером у меня просто была полоса удачи, – сказал отец Армальяк. – Нынче вечером я дам вам шанс возместить все ваши потери.

Бабушка Эвана свирепо воззрилась на Аннабел, но от этого взгляда веяло духом товарищества.

– Обобрал меня до нитки. Монах-игрок! Вот уж не думала не гадала, что доживу до этого дня. Стыд и срам!

– Благодаря вам у мисс Эссекс может сложиться о нас ложное впечатление, – улыбнувшись, молвил отец Армальяк. – Мы играем на медяки, мисс Эссекс.

– Наша семья никогда не нажила бы состояние, если бы мы швырялись монетами, пусть даже достоинством всего в несколько пенсов, – провозгласила графиня.

Аннабел потягивала свое консоме.

– Очень вкусно, – сказала она Эвану. – Трудно было найти повара на самом севере Шотландии?

– Нам посчастливилось заполучить французского шеф-повара, – ответил Эван. – Мак нашел его и заманил сюда, посулив ему довольно большое жалованье…

– Стыд и срам! – встряла его бабушка.

– Месье Фламбо скорее всего покинул бы нас в первую же свою зиму здесь, не влюбись он в сестру Мака.

– Стыд и срам! – донеслось со стороны леди Ардмор.

– Теперь у них двое детишек, и они совершенно не собираются уезжать из Шотландии, хотя мне все же приходится повышать ему жалованье всякий раз, когда снегу выпадает больше пяти футов.

Бабушка Эвана открыла было рот, но Аннабел опередила ее.

– Стыд и срам? – спросила она, вздернув бровь.