– О, я… – начала было Аннабел и осеклась, так и не договорив предложение до конца. Она не была готова рассказывать почти незнакомцу, что сама она была влюблена, пусть даже Эван не был. – Я понимаю, – сказала она. И внезапно ощутила страшную усталость.

Но одну вещь ей все-таки хотелось сказать.

– Эван рассказал мне о том, как много вы сделали, чтобы помочь ему справиться с горем из-за смерти родителей.

В улыбках отцу Армальяку не было равных.

– Он рассказал вам об этом, да? А я-то думал, он никогда не говорит о половодье и обо всем, что с ним связано. Равно как и о своих родителях.

– Мне кажется, – предположила Аннабел, – что он толком не помнит своего отца, потому что вы стали для него этим самым отцом.

– Когда я приехал в Шотландию, Эван был уже взрослым человеком, – сказал священник. – Поначалу он всячески противился тому, чтоб мы о нем заботились, как это часто бывает, по моим наблюдениям, с теми, кто был лишен семьи. Я также уверен, что вы заметили, моя дорогая, что он яростно защищает свое сердце, хотя и великодушен с теми, кто от него зависит. Я очень надеюсь, что вы измените его жизнь, как и он, вне всяких сомнений, изменит вашу.

Аннабел вежливо улыбнулась. Если отец Армальяк полагает, что она собирается разгуливать под дождем по стене с бойницами, распевая гимны вместе с Грегори, то его ждет разочарование. Она не желала превращаться в одну из тех благочестивых девиц, поющих псалмы. Отец Армальяк больше ничего не сказал – просто взял ее за руку и отвел обратно к лестнице.

– Ни вы, ни Эван не являетесь католиками, поэтому я совершу простой обряд обручения. Однако я постараюсь привнести в него как можно больше торжественности, и во Франции браки обыкновенно заключаются в воскресный день, – спокойно молвил он. – Поскольку вы оба ждали почти две недели, уверен, никто из вас не будет против того, чтобы подождать еще несколько дней. В конце концов, как вы сказали, это брак не по любви.

Аннабел взглянула на него, но лицо его было ласковым, и он улыбался.

– Совершенно верно, – сказала она.

Вечером следующего дня они играли в спекуляцию. В игре участвовали леди Ардмор, дядя Пирс, Эван, Грегори и Аннабел. Но события развивались не так, как обычно.

Чудо из чудес: Грегори выигрывал партию за партией, да и Аннабел тоже не уступала. К следующей партии Эван с бабушкой выбыли из игры, оставив три стороны сражаться между собой.

– Вы играете на удивление хорошо, – сказала графиня, когда Аннабел придвинула к себе два медяка дяди Пирса. Она ухитрилась подпустить в комплимент ровно столько сомнения, чтобы превратить его в оскорбление.

– Я с радостью дам вам пару уроков, если вам угодно, – ответила девушка, одарив ее утешительной улыбкой.

К удивлению Аннабел, графиня издала скрипучий смешок.

– Сдается мне, вы уже успели дать пару уроков Грегори. Глаза Грегори сверкали, и он брал взятку за взяткой. Взгляд черных глаз дяди Пирса метался по столу. Щеки его побагровели, сравнявшись по цвету с портвейном, в то время как кучка медяков перед ним таяла на глазах.

– Как ты это делаешь? – прошептал Эван на ухо Аннабел.

– Должно быть, мне везет, – ответила она ему. – Ты же знаешь, что я не очень хорошо играю в эту игру.

– Мне это известно, – сурово молвил он. После чего нагнулся к ее уху и сказал: – Но ты очень хорошо жульничаешь.

– Только когда вызов мне бросает настоящий мастер, – ответила она ему и открыла свои карты, ловко выиграв кон.

– Времена меняются! – прокудахтала бабуля. – Думаю, ты можешь не надеяться, что в будущем победы будут даваться тебе так легко, Пирс. Я… – Но тут она вскинула голову, и все они услышали пронзительные звуки, извлекавшиеся из труб часовыми Эвана. – Посетители, – изрекла она. – Надеюсь, этим греховодникам из клана не взбрело в голову ускорить вашу свадьбу. Я не одобряю все эти языческие обычаи вроде пачканья.

– Что такое пачканье?

– Особенно отвратительный обычай, распространенный в Абердиншире, – поведала ей бабуля. – Я в него не верю! – Она стукнула по полу своей клюкой.

– А тебя пачкали, бабуля? – не без трепета спросил Грегори.

– Это было так давно, что я уж и не помню, – огрызнулась она. После чего прибавила: – Но вам нечего беспокоиться. Времена теперь более цивилизованные, и никто не посмеет тронуть невесту графа.

– Полагаю, это сыновья Крогана, – тоном, выражающим покорность судьбе, сказал Эван. И прибавил, обращаясь к Аннабел: – Они живут неподалеку, и стоит им разжиться спиртным, как они оживляются не на шутку.

– Оживляются? Распущенные негодники, вот кто эти Кроганы! – заявила бабуля. – Скажи им, что свадьба будет только в воскресенье. Пускай убираются восвояси. Я поднимусь к себе. И ты, Грегори, тоже марш наверх. Пьяные Кроганы неподходящая компания для джентльменов.

В конце концов, дядя Пирс тоже удалился в свою спальню. Взгляд его сверкающих глаз перескакивал с одного лица на другое, но он, очевидно, так и не смог заставить себя потребовать объяснения, каким же это образом он умудрился проиграть.