Чуть погодя Уорсоп отворил дверь гостиной, но отнюдь не для того, чтобы доложить о прибытии подвыпивших шотландцев.

– Милорд! – отступив в сторону, провозгласил он. – Леди Уиллоби, леди Мейтленд, мисс Джозефина Эссекс, граф Мейн.

На миг Аннабел застыла от изумления, после чего вскочила на ноги со счастливым возгласом:

– Имоджин! Джоузи!

Затем Джоузи обняла Аннабел так, словно они провели в разлуке много месяцев, а не пару недель.

– Но что вы здесь делаете? До чего приятный сюрприз! – воскликнула Аннабел.

– Мы приехали, чтобы спасти тебя, разумеется! – – ликующим тоном заявила Имоджин.

– Что? – удивилась Аннабел, заглянув сестре в лицо. Ей показалось, что взгляд Имоджин стал менее скорбным. Она заключила ее в объятия. – Как ты? Только честно.

– Мне лучше, – просто сказала Имоджин. – Мейн оказал мне неоценимую помощь.

– Мейн! – воскликнула Аннабел.

Как и следовало ожидать, граф Мейн оторвался от беседы с Званом. Он поклонился со всем своим обычным сдержанным достоинством, но почему-то казался не похожим на самого себя.

Вместо утонченно-элегантного, отличающегося продуманной растрепанностью в прическе и одежде вида, каковым он обыкновенно щеголял, у него был… просто растрепанный вид. Вместо обтягивающих брюк по последней моде он был облачен в видавшие виды бриджи из оленьей кожи. Рубашка его была чистой, но явно не новой. Даже его сюртук, похоже, был скроен в расчете на более крупного мужчину.

– Пожалуйста, простите меня за то, что я предстал перед вами в подобном виде. Не успел привести себя в порядок, – молвил он, поднеся ее руку к губам.

– Я признательна вам за то, что вы сопроводили моих сестер и сами приехали в Шотландию, – сказала Аннабел. – Позвольте представить вам отца Армальяка.

Мейн удивил Аннабел, перейдя на чистейший французский.

– Наша мать – француженка, – объяснила Гризелда, поцеловав ее в щеку. – Пожалуйста, скажите мне, что вы не вышли замуж за Ардмора. Потому что если это так, то я скорее всего лишусь чувств и упаду на пол.

– Нет-нет, мы собираемся пожениться в воскресенье, – изумленно воззрившись на нее, ответила Аннабел.

Гризелда улыбнулась, а Имоджин ухмылялась так, словно наступило Рождество.

– У нас для тебя чудесный сюрприз! – выпалила она. И тут Гризелда сказала:

– Вам вообще не надобно выходить замуж! Мы приехали, чтобы увезти вас обратно в Англию, и вы можете сами выбрать себе мужа, и вам нет нужды выходить замуж за Ардмора.

– Что? – потрясенно спросила Аннабел. – Что?! Внезапно в комнате стало очень тихо. Она сознавала, что Эван повернул голову и смотрел на них.

– Тебе не надо выходить за Ардмора, – радостно продолжила Имоджин. – Скандал замят. Разве не чудесно?

Чудесно, в замешательстве подумала Аннабел. Чудесно?

Эван же отнюдь не пребывал в замешательстве. В тот миг, когда родственники Аннабел вошли в комнату, его охватило отвратительное предчувствие того, что должно было случиться. И хуже всего было то, что он этого заслуживал. Единственно из-за своей непроходимой глупости он заслуживал того, чтобы потерять ее. Не то чтобы он допустит это – не важно, остолоп он или нет.

Поскольку Аннабел смотрела на сестру, не произнося ни слова, лицо Имоджин слегка вытянулось.

– Ты ведь рада, да? Мы ехали даже ночью, чтобы быть уверенными, что мы поспеем вовремя.

– Конечно, рада, – поспешила заверить ее Аннабел. – Какое ужасное путешествие вы должны были проделать! Ума не приложу, как вам удалось добраться сюда: ведь мы сами приехали только вчера.

– Надеюсь, я никогда больше не услышу слова «карета»! – сказала Гризелда. – Только поглядите на меня: от меня осталась одна тень! – Она с ужасом оглядела свою фигуру. И действительно, ее роскошные формы казались чуть менее пышными.

– Нам просто невыносимо было думать о том, как ты плакала в ту ночь перед тем, как уехать в Шотландию, – сообщила Имоджин. – Я знаю, что ты намеревалась вернуться к нам через полгода, – сказала она, взяв руки Аннабел в свои. – И всем нам известно, что в Лондоне расстроенные браки встречаются сплошь и рядом. Но терпеть страдания, живя в подобного рода браке, – это ужасно. Мы все так считали. И тогда Лусиус Фелтон объявил, что он нашел способ замять скандал.

Эван пытался обуздать гнев, которого, он мог поклясться, у него и в помине не было – до тех пор, пока в его жизни не появилась Аннабел.