Джулия впилась ногтями в спину Лютера, чувствуя внутреннюю дрожь — первый признак приближающегося блаженства. Внезапно ее окатила волна удовольствия, заставив прикусить губу до крови. Она с трудом сдерживала вопль радости, исходящий из глубин души.

А Лютер продолжал вонзаться в нее, вознося обоих на вершину наслаждения. Только когда Джулия в изнеможении затихла, Лютер позволил себе разразиться сладострастным экстазом.

Он долго лежал, положив голову на грудь Джулии. Она рассеянно перебирала его мягкие пряди, чувствуя себя виноватой оттого, что не любила Лютера, не могла ответить ему взаимностью.

Джулия спрашивала себя, полюбит ли когда-нибудь Лютера, но сердце отказывалось отвечать. Только в одном Джулия была уверена: она не причинит ему боль. Он избавит ее от страданий, а она приложит все усилия, чтобы он был счастлив.

Счастье… Это слово звенело у нее в голове. Джулия уже не мечтала о счастье — она хотела лишь забыть о горе. Мечты о неземном упоении рассеялись, исчезли… как Майлс, Дерек и Роуз-Хилл. По крайней мере, Лютер не даст ее в обиду. Он так добр, внимателен и нежен, оба они любят музыку. Он будет заботиться о ней. Жизнь начнется заново.

Но почему глубокое отчаяние по-прежнему охватывало ее, несмотря на все доводы рассудка? Джулия не знала.

Они не услышали, как в замке повернулся ключ, и заметили Гордона Фокса, только когда он усмехнулся:

— Какое трогательное зрелище! Я давно понял, почему ты так бережешь ее, Лютер.

Выругавшись, Лютер мгновенно накрыл Джулию одеялом и лишь потом потянулся за своей одеждой.

Джулия в смущении отвернулась к стене, чтобы не видеть злорадного блеска в глазах майора.

— С каких это пор вам нравится подглядывать? — зло выпалил Лютер, заправляя рубашку в брюки.

— Придержи язык, — отрезал Гордон. — Я же не протестовал, когда ты подпаивал мятежников, чтобы уберечь ее, верно? По-моему, я был слишком снисходителен к вам обоим. Сегодня ночью вы отплатите мне за доброту.

Лютер стиснул зубы и отошел к окну, откуда открывался вид на оживленную улицу Ричмонда.

— Почему именно сегодня?

— Положение на фронте изменилось. — Гордон сел возле кровати, положив ногу на ногу, и улыбнулся Джулии. Она укрылась одеялом до подбородка, надеясь, что майор не заметит блеск ненависти и презрения в ее глазах. Продолжая улыбаться, Гордон обратился к ней: — Сегодня вам не придется ничего выведывать, дорогая. Вы просто расставите ловушку.

Лютер быстро обернулся.

— Какую еще ловушку? — с подозрением спросил он. Не сводя глаз с Джулии, майор продолжал:

— Ты слышал о Сером Дьяволе, Лютер?

— О нем каждому известно, — удивленно отозвался Лютер. — Этот мерзавец вместе со своим отрядом переодевается в мундиры кавалерии северян и прорывается сквозь линию фронта, убивая налево и направо. Он давно стал живой легендой.

— Он и завтра останется легендой, — усмехнулся Гордон, — но не живой, а мертвой.

Лютер шагнул к нему:

— Значит, он здесь, в Ричмонде? Вы уверены?

Фокс поднял бровь и пренебрежительно смерил его взглядом.

— Это моя работа, Лютер. Да, он в Ричмонде. Один из моих самых надежных осведомителей сообщил, где он прячется — именно туда вы с Джулией и отправитесь. Она даст концерт в маленьком салуне — по такому случаю я припас для нее особый наряд. Наш приятель Серый Дьявол будет очарован ею. А ты, Лютер, дашь ему понять, что за определенную плату он сможет остаться с Джулией наедине. Как только он увидит ее обнаженной и забудет обо всем, его… как бы сказать… уберут.

— Значит, вы требуете, чтобы я стала сообщницей убийцы? — воскликнула Джулия и покачала головой. — Ничего подобного я не сделаю. Даже не просите.

— Сделаешь, — уверенно заявил Фокс, словно не заметив ее вспышки. — Не прикидывайся святой. Разве ты еще не поняла, что, выманивая сведения у своих бесчисленных любовников, ты обрекала на смерть сотни мятежников?

Джулия побледнела:

— Но… вы же говорили, что добытые мною сведения ничего не стоят! Они никому не могли повредить…

Фокс нетерпеливо взмахнул рукой:

— Довольно об этом. Ты выполнишь приказ, Джулия, или я продам тебя в какой-нибудь бордель, и ты пожалеешь о своем упрямстве. Лучше не спорь со мной. На споры у меня нет времени.

Лютер вспыхнул, но сдержался. Он не мог допустить, чтобы Джулию постигла смерть или еще более страшная участь — она чувствовала это сердцем.

Присев на край кровати и силясь сохранить самообладание, Лютер ровным голосом спросил майора:

— Что же будет после того, как мы заманим его в комнату?

— Мой план очень прост. Как я уже сказал, Джулия раскроет объятия, он увлечется, и в этот момент войдете вы с Вестоном. Шум нам ни к чему, действуйте ножами. Конечно, крови будет много, но это лучше, чем переполошить выстрелами всю округу.