— Все кончится быстро, — искоса поглядывая на нее, Лютер продолжал объяснять: — Когда мы войдем в комнату, закрой глаза. И не открывай их, пока не услышишь, как за нами хлопнет дверь. Конечно, в комнате останется кровь, но…

— Перестань! — вскричала она. — Прекрати, Лютер! Просто помолчи. Довольно объяснений! — И она добавила срывающимся голосом: — Я не знаю даже, как выглядит этот человек. В салуне было темно, я не видела ни одного лица. Ну и слава Богу! Ты слышишь — я рада тому, что не видела его. Пусть и в комнате будет темно. Стоит мне увидеть его лицо, оно станет преследовать меня всю жизнь.

Она разрыдалась, и Лютер сердито прикрикнул:

— Успокойся, Джулия! От плача у тебя опухнут глаза, и Серый Дьявол заподозрит неладное. Возьми себя в руки. Тебе же придется кокетничать с ним… и так далее…

— Хорошо, только пусть в комнате будет темно! — взмолилась Джулия. — Я не хочу видеть его.

— Ладно, черт возьми, будь по-твоему! — Лютер отвернулся. Немного остыв, он ласково произнес:

— Прости, я был резок. Знаю, тебе сейчас нелегко, но ты должна мне верить: все кончится быстро и навсегда. Серого Дьявола надо уничтожить. Прежде чем дезертировать, я должен принести пользу своим соотечественникам.

Его голос звучал так печально, что Джулия дрогнула.

— Ты и вправду веришь в правое дело северян? Наверное, ты никогда не решился бы дезертировать, если бы не я… — Она пристально вгляделась в лицо Лютера.

Он прерывисто вздохнул.

— Да, ты права. Но я люблю тебя, и моя любовь к тебе сильнее, чем любовь к родине. Я сделал выбор. Может быть, смерть Серого Дьявола станет единственным оправданием моего поступка. Однажды я застрелил дезертира, — продолжал он, явно стыдясь своих слов. — Это случилось еще в шестьдесят первом году, в первой битве при Булл-Ран. Дезертир, совсем мальчишка лет пятнадцати или шестнадцати, испугался стрельбы, струсил и бросился бежать. Мой друг пытался остановить его и сам погиб от пули мятежников. Когда я увидел, что мой друг мертв, я прицелился и выстрелил дезертиру в спину. — Лютер передернулся. — С тех пор я ненавижу трусов. А теперь сам готов стать дезертиром. — Он понурил голову.

— Ты можешь спасти меня и вернуться, — возразила Джулия, впервые понимая, как предан Лютер своему правительству.

Он неловко похлопал ее по колену:

— Похоже, ты забыла, что я влюблен в тебя, детка. Я должен быть рядом с тобой. Пойми, эта ночь станет тяжким испытанием не только для тебя. Мы оба стоим на распутье.

Джулия плотнее запахнулась в шаль:

— Это верно. Но завтра утром, когда взойдет солнце, для нас начнется новая жизнь.

— Только это и утешает меня, — попытался пошутить Лютер. — Давай больше не будем об этом. Еще несколько часов — и все останется позади.

Остаток пути оба молчали. Возле отеля Лютер помог Джулии спуститься на землю и повел ее в комнату.

— Запомни, — сказал он на прощание, легко касаясь ее губ, — ты должна соблазнить его, сделать так, чтобы он поверил: в эту ночь ты будешь принадлежать ему. Остальное предоставь мне и Вестону.

Джулия направилась к горящей лампе на столе у кровати, и Лютер прошептал:

— В темноте нам будет труднее справиться с ним. Придется стащить его с постели и лишь потом заколоть, чтобы ненароком не задеть тебя.

— Ну и что? — Джулия потушила лампу, в комнате стало темно. — Я готова рискнуть, лишь бы не смотреть ему в глаза.

Скрип двери подсказал ей, что Лютер вышел.

Джулия присела на кровать и задумалась о том, сколько ей придется ждать. Внезапно она решила снять нелепое платье. Серого Дьявола она встретит в халате, чтобы все поскорее закончилось.

Дрожащими пальцами она принялась расстегивать платье. С улицы в комнату пробивался тусклый свет. На миг Джулия пожалела, что ей не хватает смелости броситься в окно. Подумать только — она согласилась стать сообщницей хладнокровных убийц! Эта мысль была невыносима, рот Джулии наполнился привкусом крови. Искусав себе все губы, она разразилась слезами.

Негромкий, почти деликатный, стук в дверь застал ее врасплох. Она ответила не сразу. Стук повторился, и на этот раз Джулия дрогнувшим голосом выговорила:

— Входите!

Она повернулась спиной к двери, не желая даже смотреть на силуэт вошедшего человека. Дверь тихо закрылась, в комнате послышались осторожные шаги. — Я здесь, — прошептала Джулия, — на кровати.

Матрас прогнулся под тяжестью незнакомца. Минуту он сидел неподвижно. Неожиданно сильные ладони скользнули вверх по телу Джулии, по-хозяйски сжали ее грудь. Какие огромные руки, отрешенно думала она, молясь о том, чтобы незнакомец поторопился. Этот безликий, безымянный человек должен поскорее исчезнуть из ее жизни.

Внезапно он заговорил, и Джулии показалось, что земля разверзлась под ней, море отступило, обнажив илистое дно, а память выпустила из своих уголков самые сокровенные воспоминания, которые, казалось, уже давно были похоронены навеки.

— Наконец-то мы встретились вновь, Джулия.

— Не может быть! — пролепетала она и попыталась отпрянуть, но сильные руки удержали ее. — Нет-нет… Господи, только не это… — Она отбивалась, уверенная, что видит страшный сон.

Указательными и большими пальцами он сжал ее соски с такой силой, словно хотел причинить ей боль.