Повернувшись, она продолжала путь.

– Видишь! Сказано было тебе! Она бежит в его комнату! Шлюха!

– Не кричи! Тише!

Прошло несколько долгих минут. Первая фигура, окутанная темными тенями сада Ночи, встрепенулась и злобно уставилась на вторую.

– Знаешь, что он начал портрет?!

Собеседник пожал плечами и не ответил.

– Говорю тебе, это серьезно! Слышал бы ты, что плетут старые вороны: мол, если портрет покажет ее невиновность, тогда и они изменят мнение. Они уже почти готовы это мнение изменить!

– В самом деле? – пробормотал второй. – Ну нет, так не пойдет.

– Именно! И что нам теперь делать? Как это остановить?!

Последовала еще одна долгая пауза. Первым заговорил мужчина – спокойно, бесстрастно, холодно:

– Не волнуйся, я обо всем позабочусь.

– Но как?!

– Подожди и увидишь. Идем.

Высокая фигура исчезла в непроглядной тьме сада Венеры.

– Идем же!

Жаклин вихрем ворвалась в комнату Джерарда, захлопнула дверь, огляделась и увидела его у окна.

Он тут же повернулся. Лампы в комнате не горели. Стоя в полумраке, он наблюдал, как она идет к нему.

Жаклин с неизвестно откуда взявшейся тревогой всмотрелась в его лицо. Неумолимое. Бесстрастное. Жесткое. Но он тут же открыл ей объятия, и она бросилась в них. Его руки обвились вокруг ее талии, сжимая, притягивая ближе.

– Знаешь, я не был уверен, что ты придешь, – неожиданно признался он.

Жаклин вскинула брови:

– По-твоему, я удовольствуюсь одной ночью?!

Он слегка пожал плечами и улыбнулся:

– Только не слишком умный человек претендует на знание женской натуры.

Его губы коснулись ее пересохших губ, и последние мысли вылетели из головы Жаклин. Она вздохнула, прильнула к нему, но он держал ее на расстоянии. Жаклин не знала почему, но предпочла покоряться. Он приоткрыл языком ее губы, проник внутрь, завладел ртом полностью и окончательно. Без промедления. Но и без всякой спешки. Он взял от этого поцелуя все, что мог, и оставил задыхавшуюся Жаклин. Она слегка пошатнулась и поднесла руку ко лбу.

– Думаю, – пробормотал он, сверкая глазами, – что, прежде чем мы двинемся дальше, следует условиться о некоторых правилах.

– П-правилах? – пролепетала она.

– Да. Надеюсь, ты помнишь, что я предупреждал: если придешь ко мне, я должен обладать тобой полностью и безраздельно?

Как она могла забыть!

– Конечно, помню!

Он выпил ответ с ее губ в долгом нежном поцелуе.

– Из этого правила следует вывод.

Он отстранился, медленно провел руками от талии вверх, захватил ее груди, стал играть с тугими вершинками, прекрасно зная, как это на нее подействует.

Жаклин едва дышала.

– Какой?

– Согласившись быть абсолютно моей, ты не должна отступать. И остаешься в моей власти, пока я не освобожу тебя. Пока не отпущу.

Он никогда ее не отпустит.

Джерард ждал. Видел ее внутреннее сопротивление, попытки обдумать его ультиматум. И решил не дать ей прийти в себя. Отняв руки, он развязал ее пояс, развел полы пеньюара и проник внутрь, к талии, бедрам, нежным изгибам ягодиц.

Ее глаза затуманились. Внимание отвлеклось.

– Ты согласна? – настаивал он.

Она с трудом сосредоточилась.

– У меня есть выбор?

Он теснее прижал ее к себе.

– Никакого.

Жаклин положила руки ему на плечи и откинула голову, не спуская с него глаз.

– В таком случае, зачем спрашивать?

– Потому что я хотел, чтобы ты знала ответ. Поняла, как все отныне будет ... между нами.

– Ясно.

Жаклин зябко вздрогнула, гадая, что успела заметить за горящим коричневым пламенем его глаз.

– И теперь, когда я знаю ... что дальше?

– Теперь, когда ты знаешь ... – Он наклонил голову. – Мы идем дальше.

Дальше. Именно то, чего она хотела.

Жаклин с трепетом вернула ему поцелуй, горя нетерпением узнать, какой путь он выбрал, каким чувственным волшебством собирается ее одарить.

Он наклонил голову набок: поцелуй становился все жарче и требовательнее. Его руки вновь сомкнулись, властно притягивая ее, не оставляя ей сомнения в его возраставшем голоде.