По ту сторону ворот он развернулся еще раз, чтобы бросить последний взгляд на своих спасителей. Но, к своему удивлению, Квентин обнаружил, что они уже бесследно исчезли.

А он даже толком не поблагодарил их…

Тем временем сэр Вальтер начал беспокоиться о своем племяннике. И тем больше он обрадовался, когда Квентин, здоровый и невредимый, вернулся в дом профессора.

Квентин намеренно умолчал о том, что случилось — смерть старого учителя и друга уже достаточно расстроила сэра Вальтера, так что племянник не хотел огорчать его дополнительными ужасными сведениями. Он ограничился лишь сообщением о том, что в итоге убийце удалось убежать от него по темным улицам.

— И ты уверен, что он был одним из сектантов? — спросил сэр Вальтер.

— В этом нет ни малейшего сомнения, дядя, — заверил его Квентин. — Я видел черный плащ и маску, которая была надета у него на лице.

— Тогда их деяния опять потребовали новую жертву.

— Все выглядит так. Вопрос только в том, почему они убили профессора Гэнсвика.

— Думаю, на этот вопрос я нашел между делом ответ, мой мальчик, — сказал сэр Вальтер с нажимом. Он воспользовался временем, чтобы внимательно обследовать место преступления. Кучера он отправил за констеблем.

— В руке профессора я нашел вот это, — объяснил он и полез в карман своего сюртука, чтобы достать смятый клочок бумаги, который протянул Квентину. Тот расправил его и внимательно рассмотрел.

На листке был рисунок, сделанный неловкой, но ни в коем случае не неумелой рукой. Он изображал средневековый меч. У него была длинная рукоять, так что ее можно было схватить обеими руками. Набалдашник был выполнен в виде головы льва, традиционного шотландского животного на гербах, а на конце рукоятка была богато украшена. Само лезвие было длинным и узким и сходило на нет к острию. На нем не было украшений за исключением гравировок, которыми была украшена рукоятка. У Квентина дух захватило, когда он узнал среди них руну меча.

— Ты понимаешь, что я имею в виду, мой мальчик? — спросил сэр Вальтер. — После нашего визита профессор Гэнсвик серьезно занялся руной меча. При этом, похоже, он натолкнулся на вещи, которым, по мнению его убийц, следовало бы лучше оставаться неизвестными. Письменный стол профессора перевернут вверх дном, и некоторые из его записей явно пропали. Судя по всему, сектанты не хотели, чтобы он мог передать свои знания дальше…

— …а именно нам, — добавил Квентин и опустил голову с сознанием своей вины. — Профессор Гэнсвик был убит из-за нас, верно? Чтобы отбить у нас охоту дальше продолжать расследования.

— Я желал бы исключить эту возможность, мой мальчик. Как профессор сказал нам, он уже много лет назад прекратил заниматься изучением рун. Лишь благодаря нам он снова обратил на них свое внимание. Все выглядит так, что мы снова разбудили его интерес, который послужил причиной его смерти.

— Но почему? — спросил Квентин и почувствовал, как у него на глаза наворачиваются слезы, выражающие одновременно как печаль, так и ярость. — Но ведь он сам говорил, что интерес к руне меча может привести к гибели? Почему же он все-таки сделал это?

— Потому что он был ученым, мой мальчик. Человеком реальности и исследования. Несмотря на свой почтенный возраст, профессор Гэнсвик сохранил детское любопытство, которое свойственно всем исследователям. Он не мог знать, что оно послужит причиной его смерти.

— Тогда это действительно наша вина, — сказал удрученно Квентин. — Мы рассказали профессору о руне меча. И что еще хуже, мы привели убийц к нему. Ты помнишь ту драку на улице, свидетелями которой мы стали? Я знал, что братья рун причастны к этому. В тот момент они уже были в городе. Они преследуют нас.

— Да, похоже на то, — признался сэр Вальтер, — хотя я задаюсь вопросом: почему был убит профессор Гэнсвик, когда мы все еще остались живы? Логика подсказывает только два возможных ответа: либо мы не представляем никакой опасности, чтобы братству следовало уделять нам свое внимание…

— В это трудно поверить, дядя. Подумай о нападении на Абботсфорд и о пожаре в библиотеке.

— …или, — продолжил сэр Вальтер свои размышления, — по каким-то соображениям необходимо, чтобы мы оставались живы. Возможно, сектанты планирует что-то, и, вероятно, мы играем, сами того не зная, роль в этом замысле.

— Ты так считаешь? — спросил Квентин. Такое предположение, возможно, и впечатлило его дядю, но на него самого не оказало воздействия. В конце концов, буквально несколько минут назад один из сектантов пытался убить его руками безымянных…

— Это было бы вполне возможно, — сэр Вальтер был убежден. — В этом случае мы должны поинтересоваться причиной. Что движет сектантами? Действительно они бунтовщики и преступники, как хочет убедить нас инспектор Деллард? Или за всем этим что-то скрывается? Может, они преследуют какую-то цель, в которой это играет важную роль? — Он указал на рисунок, который его племянник все еще держал в руках.