Однако Альберта отсутствие реакции домочадцев абсолютно не обескуражило, он вошел в раж и продолжал философствовать:

— А еще в газете сообщается, что новым премьер-министром станет не Уинстон Черчилль, а лидер лейбористов. Вот так нация отблагодарила Уинстона за все, что он для нее сделал! Какой позор и стыд!

— Альберт, ты не прав! — заметила Мириам, кладя в стопку заштопанный носок и принимаясь за другой. — Людям хочется перемен, и не следует их осуждать. Ведь всем нам так много пришлось пережить. Лично я буду голосовать за лейбористов. Мне кажется, что все остальные на площади Магнолий тоже. За исключением, разумеется, Гарриетты Годфри. Она отдаст свой голос в поддержку партии тори, если, конечно, не случится второго пришествия.

Лия заерзала на табурете, недоумевая, как можно так долго всерьез обсуждать японцев и выборы, когда полно насущных дел. Например, могли бы обратить внимание на Кристину. Бедняжка мрачнеет и сохнет день ото дня все заметнее, вместо того чтобы радоваться скорому возвращению Джека. А Мириам и Альберту до этого нет дела!

— Где Кристина? — спросила она, не дав Альберту переключиться на другую излюбленную тему. — В последние дни она словно бы избегает нас!

— Наверное, закрылась в своей комнате и пишет письмо мужу, — легкомысленно отозвался Альберт и вновь уткнулся в газету.

— А вот и нет! — воскликнула Мириам, перекусывая нитку. — Она пошла проведать Кейт. Керри говорит, что та очень расстроена появлением здесь старика Харви во время ее свадьбы. Я подозреваю, что Кристина решила поднять ей настроение.

Но она ошибалась: Кристина даже не подозревала, что Кейт пребывает в смятении. Керри сказала, что она и Леон вечером поведут детей купаться, и Кристина надеялась застать Карла Фойта дома одного.

Направляясь от нижней оконечности площади в ее более благоустроенный и зажиточный верхний правый угол, она поймала себя на мысли, что собирается предпринять довольно странный шаг. Многие годы, особенно в начале войны, она считала Карла Фойта своим врагом, поскольку он ариец, а она — немецкая еврейка. Постепенно к ней пришло понимание того, что Карл ничем не отличается от прочих ее новых соседей. К примеру, Дэниела Коллинза или Чарли Робсона. И вот теперь она хочет, чтобы Карл ей помог, потому что никто другой ей помочь не сможет.

— Кейт нет дома, — вежливо уведомил ее Карл, отворив на ее стук входную дверь. — Они с Леоном повели детей купаться.

Кристина отбросила с лица густые шелковистые волосы и, волнуясь, с дрожью в голосе произнесла:

— Мне нужна вовсе не она, мистер Фойт, а вы.

Карл ничем не выдал своего волнения. Когда-то эта девушка причинила ему немало душевной боли, но он надеялся, что сейчас она не наговорит ему дерзостей. Несколько неохотно он ответил:

— Проходите в дом, пожалуйста. Хотите чаю?

После получасовой беседы за кухонным столом настороженность в его глазах сменилась сочувствием.

— В первую очередь нужно обратиться в Красный Крест, — говорил Карл, откинувшись на прямую спинку стула и потирая большим и указательным пальцами переносицу в том месте, где были очки, которые он снял и положил на стол. — Даже если там вам и не помогут, то подскажут, к кому из беженцев лучше обратиться. Или свяжутся с благотворительной организацией, оказывающей помощь иммигрантам.

Он сцепил пальцы рук, подыскивая подходящие слова.

— Не стану кривить душой, скажу откровенно: не стройте больших надежд, Кристина. За минувшее десятилетие в Германии погибли миллионы людей. Ну а если ваша мама и бабушка все-таки уцелели, им наверняка придет в голову попытаться разыскать вас в Англии, и они свяжутся со своей старой знакомой миссис Зингер. Теперь, когда война в Европе закончилась, это не сложно. Она и Дженнингсы жили в доме номер восемнадцать еще с Первой мировой. Письмо рано или поздно найдет своего адресата.

То же самое Кристина уже не раз слышала и от Кейт, и от других. Поэтому она тяжело вздохнула и промолчала.

Карл смотрел на нее с нарастающим отчаянием. Он понимал, что подспудно Кристина чувствует себя виноватой перед своими погибшими родственниками за то, что она уцелела. В свою очередь, и Карл испытывал вопреки всем доводам разума ощущение, что даже он, пацифист, чья нога вот уже тридцать лет не ступала на землю Германии, несет ответственность за все творившиеся там преступления. Поэтому ему хотелось искупить свою вину, хотя бы посодействовав воссоединению одной еврейской семьи, подвергшейся гонениям.

— Запишите фамилии вашей бабушки и мамы, даты их рождения, последний адрес в Германии. Я завтра же начну наводить о них справки, — наконец промолвил он.

Кристина с облегчением вздохнула: наконец-то дело сдвинется с мертвой точки! Слова Карла Фойта вселили в нее надежду.

— Благодарю вас, — чуть слышно сказала она, страшно волнуясь, и взглянула на собеседника.

Карл улыбнулся, и Кристина сразу же поняла, чем он, при его невзрачной внешности, очаровал Эллен Пирс: добротой, умом и способностью сострадать — эти качества нельзя было не заметить в его близоруких глазах.