Когда Эми немного успокоилась, Луис еще раз знаком приказал ей хранить молчание. Она повиновалась, но не разжала рук. Прищурившись, Луис зорко вглядывался в темноту. Некоторое время он прислушивался, а потом прошептал:

— Прямо перед тобой, ровно в восьми футах, стоит толстое дерево. Ступай туда, только как можно тише. Стань спиной к стволу, а затем вернись на два фута назад.

Он осторожно разжал ее пальцы, сцепленные у него за спиной.

Выставив вперед руки, Эми, словно слепая, с величайшей осторожностью двинулась вперед. Когда ее пальцы коснулись шершавой коры, она повернулась и сделала два небольших шажка по направлению к Луису.

Ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он приблизился к ней и жестом заставил ее сесть. После этого он зашел сзади, медленно опустился на землю между нею и стволом дерева, расставил согнутые колени и привлек ее к себе.

Касаясь губами ее уха, он едва слышно произнес:

— Я здесь. Тебе ничто не грозит. Если сможешь, отдохни вот так, сидя. — Она кивнула, и Луис добавил: — Прислонись ко мне и попробуй вздремнуть.

Эми не заставила себя упрашивать. Ее синяя полотняная рубашка была плохой защитой от горного холода и ветра. От груди Луиса исходило живительное тепло. Подтянув к себе колени, Эми откинула голову ему на плечо.

У нее вырвался благодарный вздох. Она осознала, что ее согревает не только жар его широкой груди, но и тепло сочувствия и понимания. Неужели он оттаял? Может быть, пережитая опасность — они двое против апачей и стихии гор — растопила лед его души, усмирила гнев.

Эми подняла руку и положила ладонь ему на щеку, молча прося наклонить голову. Он понял; когда его черные волосы коснулись ее лица, она прошептала:

— Все вышло, как ты задумал. Твой ум, твоя находчивость… это просто чудо какое-то!

Она убрала руку от его щеки, и Луис выпрямился, ничего не сказав. Не прошло и получаса, как Эми уже крепко спала, прислонясь спиной к его груди, а он оставался настороже, вдыхая мучительно-тонкий запах ее волос и от души желая, чтобы этот аромат не был настолько сладостным. Укоряя себя за то удовольствие, которое он испытал, когда она похвалила его ум и находчивость.

Его рука сжимала «кольт», взгляд обшаривал ночную чащу, а разум предупреждал о близкой опасности. Но не о той, что таилась где-то во мгле, а о той, что уютно пристроилась у него на груди. В похвалах этой женщины он не нуждается, твердил он себе.

Его губы тронула язвительная усмешка. Интересно, похвалит ли она его за ум и находчивость завтра утром, когда узнает, что у них уже нет лошади?

До самой Орильи теперь придется идти пешком.

—Повтори, что ты сказал?

— Пегий бегает на воле.

Голос Эми зазвенел: — Ты хочешь погибнуть?

— Напротив, — невозмутимо ответил Луис, — я хочу выжить. Поэтому и поступаю так, а не иначе.

Было раннее утро. Они стояли под укрытием старого можжевелового дерева у подножия горы. При первых проблесках рассвета Луис осторожно тронул Эми за плечо — в считанные минуты они собрали поклажу.

— Пора, — негромко приказал он тогда и направился вниз сквозь густые заросли.

— Пора так пора, — отозвалась Эми, следуя за ним. — А где ты привязал своего пегого?

— Я его не привязывал.

Эми резко остановилась:

— Так что, ты его стреножил?

— Нет. — Луис даже не обернулся.

Эми помрачнела. Бегом догнав Луиса, она схватила его за голое предплечье и заставила остановиться:

— Куда ты дел коня?

Луис небрежно повторил, что коня пришлось отпустить на волю. Эми недоверчиво переспросила:

— Значит, ты не хочешь погибнуть и поэтому отпустил коня? Извини, но я, наверное, чего-то не понимаю. Мне кажется, что это безумие!

Поправив на плече мешок с поклажей, Луис терпеливо объяснил, что у него не было выбора. Его настигали апачи, уйти от преследования оказалось невозможно. Индейцы стреляли. Укрывшись за поворотом, он натянул вожжи и привязал их к луке седла, потом дал коню шенкеля, а сам спрыгнул на землю и бросился в густой подлесок. Пегий исправно несся вперед, увлекая за собой преследователей. Когда же апачи поняли свою оплошность, было уже слишком поздно.

— Так что прошу прощения за причиненные неудобства, — заключил Луис, — но другого выхода не было. — Он развел руками.

— Теперь понимаю, — кивнула Эми. — Вот только… как же мы доберемся до дому?

— Может быть, прогуляемся пешком? — насмешливо предложил Луис.

— Пешком? — Эми не поверила своим ушам. — Пешком? А ты знаешь, сколько миль отсюда до Орильи?

— По прямой — ровно семьдесят. Но через горы выйдет никак не меньше ста.

— И что же, по-твоему, я теперь должна отшагать сто миль? — Эми уперлась руками в бока.