— А ты предпочитаешь остаться здесь?

— Да я не дойду! Человеку это не по силам.

— Ошибаетесь, миссис Парнелл. Мне это вполне по силам. Я уже проделывал такой путь. Причем не раз. Так вы идете или остаетесь? — спросил он через плечо.

Опешив от злости, Эми словно приросла к месту. Она смотрела ему в спину, а он удалялся неторопливой, ленивой походкой, словно на воскресной прогулке. Эми готова была размозжить ему голову. Однако расстояние между ними все увеличивалось. Вскоре он и вовсе исчез из виду, скрывшись за каменным утесом.

Еще несколько мгновений Эми не могла прийти в себя, а потом сломя голову бросилась за ним вдогонку, да так, что вскоре сердце билось где-то у нее в горле. Она ныряла под низкие сучья деревьев, продиралась сквозь колючий кустарник, сбегая вниз по крутому склону. Ступив на ровное место, она закричала:

— Луис, постой! Я иду. Подожди! Пожалуйста!

Ответом ей была тишина. Эми перепугалась. Господи, неужели он бросил ее одну? Что теперь будет? Ей в жизни не выбраться из этого хаоса скал.

Задыхаясь, Эми добежала до каменной глыбы, у которой в последний раз мелькнула фигура Луиса. Обходя эгу песчаниковую громаду, она продолжала выкрикивать его имя.

— Луис, не бросай меня! Подожди, я с тобой! Я тоже могу… — Она поперхнулась и еле устояла на ногах.

В шести футах от нее, прислонясь к гладкому граниту скалы и скрестив на груди голые руки, стоял Кинтано. Он поставил одну ногу на невысокий каменный выступ и повернул темноволосую голову в ту сторону, откуда бежала Эми. Белый шрам, тянувшийся через его щеку, сейчас казался розовым в свете утренней зари.

Эми перевела дыхание, робко улыбнулась и заспешила к нему.

— Если ты сможешь дойти пешком, то и я смогу, — осторожно произнесла она.

В его взгляде сквозило холодное равнодушие. Он оторвался от гранитной скалы, поднял голые руки и поправил на висках синюю головную повязку.

— Тогда вперед.

Эми сама не знала, как ей удалось пережить это утро. Твердо решив ни на что не жаловаться, она резво поспевала за своим молчаливым спутником — по бездорожью, через самую гористую местность во всем штате. Нещадно палило солнце, поднимаясь все выше в безоблачное небо. Жара сделалась невыносимой. Эми карабкалась по предательским каменным уступам, стараясь не заглядывать в бездонные пропасти, но ничем себя не выдала.

Она без звука преодолевала пересохшие речные русла; в мокасины забивался мелкий песок, терзавший кожу на пятках и между пальцами. Она, как могла, выбирала дорогу среди каменных завалов, где острые камни впивались ей в подошвы. Она старалась не замечать иголки кактусов и шипы кустарника, которые протыкали насквозь ее кожаные штаны, оставляя глубокие царапины на теле. Она уже не поправляла волосы, которые на ветру лезли в глаза и в рот; не останавливалась, если длинные пряди цеплялись за шершавые стволы деревьев. Она безуспешно отмахивалась от слепней, жаливших лицо, руки и шею.

Когда у нее нестерпимо пересохло в горле, когда казалось, что вся она высохла, как пергамент, даже тогда она не решилась попросить глоток воды.

Споткнувшись о зазубренный красноватый камень, Эми вдруг обратила внимание на то, что вышагивающий впереди рослый худой человек, за которым она едва поспевает, вовсе не выглядит усталым или измученным жаждой.

С ожесточением прихлопнув на левой руке раздувшегося от крови овода, Эми прищурилась и покосилась на Луиса, маячившего футах в двадцати впереди нее. Вид у него был такой, словно объемистый тюк у него на спине вообще ничего не весит. Его широкие плечи были развернуты, руки, бронзовые от загара, свободно висели вдоль тела, крепкие ягодицы мерно ходили под узкими кожаными штанами. Он двигался мягко, стремительно и бесшумно, как леопард.

Словно почувствовав на себе ее взгляд, Кинтано остановился и резко обернулся. Он стоял выше, на краю крутого обрыва, и бесстрастно наблюдал, как она из последних сил торопится за ним.

По лицу Эми, обожженному лучами горного солнца, да к тому же горящему от напряжения, струился пот. Светлые волосы сбились в немыслимый колтун, облепили влажные щеки и шею. Она как безумная отмахивалась от назойливого овода, так и норовившего впиться в потную шею. К непомерно широким штанам пристали головки репейника, колючки и сухая трава. Ко всему прочему она еще припадала на левую ногу.

— Ну, как ты? — спросил Луис, когда она приблизилась.

Прежде чем заговорить, Эми несколько раз сглотнула, чтобы хоть немного смочить пересохшее горло.

— Великолепно, — ответила она, высокомерным движением головы отбросив волосы со лба. — А ты?

При всем кажущемся равнодушии Луиса его взгляд не упускал ничего. Было очевидно: она вконец обессилела, но гордость не позволяет ей в этом признаться. Такое упрямство вызывало у него глухую досаду, но вместе с тем и невольное восхищение.