В углах его рта на миг мелькнула кривая усмешка, когда он ответил:

— А вот я немного притомился.

Он шагнул вперед и легко подхватил ее на руки. Эми не протестовала: у нее просто не нашлось для этого сил. Она испытала несказанное блаженство оттого, что израненные, сбитые о камни ноги оторвались наконец от земли. Ее голова невольно опустилась к нему на плечо.

Луис отнес ее по крутому склону на северную сторону горы, где — примерно в сотне футов ниже вершины — обнаружилась тенистая котловина в виде кратера или чаши, а в ней — широкое устье небольшой пещеры. Там он опустил Эми на ноги и без обиняков заявил:

— Жару переждем здесь.

— Если это из-за меня, то не нужно, — слабо запротестовала Эми, пошатываясь от изнеможения. — Я скоро смогу идти дальше.

— А я не смогу, — отрезал Луис и сбросил с плеча тяжелый кожаный мешок.

Откупорив флягу, он протянул ее Эми. Та с жадностью сделала несколько глотков, но напиться всласть ей не удалось: Луис забрал у нее из рук флягу и тщательно завинтил пробку, так и не пригубив ни капли.

— Разве тебе не хочется пить? — нахмурившись, спросила Эми.

— Не особенно, — солгал он, не желая сообщать ей, что их запас воды почти иссяк, а в мае в этих краях стоит страшная сушь и им не так-то легко будет найти ручей, который не высох.

Эми покачала головой и устало опустилась на ровный каменный пол пещеры. Отчаянно расчесывая багровые волдыри на шее, она отсутствующим взглядом наблюдала, как Луис с преувеличенной тщательностью расстилает одеяло внутри пещеры, у самого выхода, и выкладывает вдоль него какие-то предметы, извлеченные из седельной сумки. Но когда он позвал ее, присев на корточки, ей стало не по себе.

— Идите-ка сюда, миссис Парнелл.

Проглотив слюну, она пыталась разглядеть его лицо, но против солнца ничего не было видно. Она окаменела. Не иначе как ее ждало наказание. Теперь, когда им не угрожали дья-волы-апачи и он оказался с ней наедине в этом тенистом укрытии среди гор, не вздумал ли он разыграть дьявола самолично? Уж не собрался ли он сам покарать ее тем способом, который предпочитал всем остальным?

— Я сказал, идите сюда. — Его голос бучто заполонил всю пещеру, гулко отдаваясь от стен.

— Нет. Не пойду, — отозвалась Эми, стараясь говорить ровно, хотя у нее в сердце стучал страх.

Луис все так же сидел на корточках, обхватив руками колени, отрезая ей единственный путь к бегству, загораживая весь мир. Он угрожающе смотрел на нее сверху, как хищник на загнанную добычу. Даже его черные глаза в тусклом свете напоминали глаза зверя.

— Пойдете. — Негромкий голос обволакивал ее. — Ну же, я жду.

Этот глубокий повелительный голос лишал ее последних сил. Затаив дыхание, Эми попыталась устоять перед этими магнетическими токами. В пещере стало тихо и душно. Так душно, что Эми не могла вздохнуть.

— Я сказал, чтобы вы шли сюда. — Его бархатистый голос нарушил тишину.

У Эми вырвался сдавленный стон. Ей ничего не оставалось, как приблизиться к нему в ожидании, что он сорвет с нее одежду и повалит на одеяло.

Не поднимаясь с колен, она перебралась через разделявшее их пространство и остановилась на расстоянии шага от Луиса. Она пыталась хоть что-то прочесть в его непроницаемо-холодном красивом лице. Нервно сменив позу, она тоже присела на корточки.

Наконец Луис очнулся от неподвижности и протянул к ней руки. Облизнув губы, Эми положила на его ладонь свою руку. Сильные пальцы сомкнулись, и Эми почувствовала, как ее обдало жаром. По спине бежали искры; тело вздрагивало, словно под электрическим током.

Она смотрела в черные глаза, внушающие ей ужас и благоговение, и уже понимала, что не сможет противостоять их господству… Ей оставалось только ждать.

Эми ждала. Отрешенно. Истово. Она ждала, чтобы Кинтано властно, до боли крепко прижал ее к груди. Чтобы этот жестокий чувственный рот накрыл ее дрожащие холодные губы жаркой волной. Чтобы эти бронзовые руки сорвали покровы с ее окаменевшего тела.

Ждала кары.

Ждала наслаждения.

Поблескивая в полумраке черными глазами, Луис мягко сказал:

— Сейчас тебе станет легче.

Эми задрожала. Теперь она точно знала, что за этим последует, и торопливо кивнула, признавая свое добровольное поражение.

И снова убедилась, что этот смуглый человек, обладающий таким неотразимым природным магнетизмом, являет собой неразрешимый парадокс.

Луис не сжал ее в объятиях, не обжег поцелуем, не сорвал с нее одежду. Вместо этого он обошелся с ней бережно и ласково… так, как любящий отец ласкает непослушного, но обожаемого ребенка.