Оба услышали плеск воды за бортом, и чары рассеялись.

Когда лорд Джонатан снова заговорил, на его губах появилась ироничная улыбка.

— Я был с вами не совсем честен, леди Элизабет.

Она отметила, что на его лице не было ни малейшего признака стыда.

— Неужели, милорд?

У него начался тик.

— Боюсь, что да.

Элизабет не знала, что следует ответить джентльмену, признавшемуся в своей нечестности, — если его, конечно, после этого можно назвать джентльменом.

Лорд начал беспокойно шагать по палубе.

— Я позволил вам, полковнику и миссис Уинтерз считать, что у меня с моими близкими хорошие отношения.

— А это не так? — невольно вырвалось у нее.

— Отнюдь не так, — проговорил он с такой горечью, что она изумилась. — Я расстался с ними уже много лет назад. По правде говоря, я не видел отца и моего старшего брата, Лоренса, с того времени, как умерла моя мать.

— А она умерла шесть лет назад, — тихо сказала Элизабет.

— Да, в это Рождество уже шесть лет, но…

Он явно недоумевал, откуда ей может быть известен этот факт.

— Вы сами упомянули об этом сегодня днем, за чаем, — напомнила ему Элизабет.

— Да, конечно, упомянул! — Он покачал головой, как бы сомневаясь в собственной нормальности. А интонацией будто выдал презрение к себе. — Я чувствую, что должен сказать вам еще кое-что.

Элизабет прижала руку к груди.

— Если это действительно нужно.

Ее разговор с этим джентльменом не укладывался ни в какие рамки правил благовоспитанности. Да, она оказалась в очень необычной ситуации.

Но с другой стороны, она ведь стремилась именно к необычному — в противном случае следовало остаться дома, в Йоркшире, поспешила напомнить себе Элизабет.

Лорд Джонатан энергично взмахнул обеими руками.

— В Нортумберленде всем известно, что некоторые мужчины в семействе Уиков рождаются с голубыми глазами и с прискорбной склонностью к некоторой необузданности.

— Некоторой необузданности? — переспросила она. не понимая, что он хочет ей сказать.

Он нахмурился, сдвинув свои красиво выгнутые брови, такие же темные, как волосы на голове, и попытался снова объяснить ей, что он имеет в виду:

— Отщепенцы, блудные сыны, леди Элизабет. В нашей семье раз в два поколения рождается паршивая овца.

Неужели этот человек совершенно безумен? Пытается обсуждать с ней вопросы сельского хозяйства посреди ночи?

— Паршивая овца, — эхом повторила она, испытывая легкое огорчение. — Не понимаю.

Он перестал шагать по палубе, остановился прямо перед ней и скрестил руки на груди.

— А я — самая паршивая из всех паршивых овец семейства Уиков. Именно поэтому я и уехал из дома. Поэтому шесть долгих лет не виделся с отцом и братом.

Она наконец поняла, о чем он говорит, и душа ее наполнилась состраданием.

— Милорд, я прекрасно понимаю ваши чувства, — с глубокой убежденностью заявила она.

Он был поражен.

— Понимаете?

Она кивнула:

— Я сама уже три года не видела отца. Да и тогда он пробыл дома всего две недели, а потом снова вернулся в Египет.

— Я не думаю…

Она прервала его, подняв руку:

— И дело не только в этом.

Он упер руки в бока и стал пристально ее рассматривать. Элизабет призналась себе, что его взгляд заставляет ее нервничать.

— Не только?

Ей было больно, но она чувствовала потребность рассказать ему все. Иначе как же доказать ему, что она действительно понимает?

— К сожалению, я нередко огорчала матушку.

Казалось, ее признание его изумило.

— Боже правый, что привело вас к такому выводу?

— Это яснее ясного, — ответила она просто. — Я слишком откровенна. Слишком упряма. Слишком импульсивна. И рост у меня слишком большой.

Он расхохотался.

— Рост?

Она обиделась:

— Я ничего не могу поделать с тем, что слишком высокая, милорд. Но я отказываюсь жаться в углу и казаться маленькой и хрупкой, когда я вовсе не такая.

Он попытался ее успокоить, мягко проговорив:

— Вы мне не кажетесь слишком высокой. По-моему, вы прекрасны.

Она покраснела от удовольствия.

— Это только потому, что сами вы такой великан, лорд Джонатан.

— Гм.

Не может быть, чтобы его смутили ее слова. Ей он действительно казался очень большим.

Элизабет решила быть с ним откровенной до конца. Вздохнув, она сказала:

— Но и это еще не все.

Лорд не удержался, чтобы не поддразнить ее:

— Похоже, вашим грехам нет конца.