Туман сгустился настолько, что даже вблизи Женька не может рассмотреть лица хозяина тира.

Женька беспомощно оглядывается, но они остались только вдвоем.

– Ты зачем его убил? – спрашивает хозяин тира.

У него очень неприятный голос, холодный и скользкий. И туман, окружающий его, тоже очень холодный и скользкий на ощупь.

Женька оглядывается на лежащего мальчишку. Убил? Рука мальчишки шевельнулась, дрогнули веки.

– Он живой, – говорит Женька, – он живой.

Маленькие человечки из города вдруг замирают, и небольшая группка их отправляется к мальчишке.

– Он живой, – повторяет Женька. – Он шевелится.

Хозяин тира поворачивает голову, секунду смотрит, а потом вдруг оказывается возле лежащего мальчишки.

– Он живой, – кричит Женька, но хозяин тира вынимает нож и склоняется над раненым.

– Нет, не нужно, – снова кричит Женька. – Он ведь живой!

– Это не больно, – говорит хозяин тира.

Женька не может отвернуться, он как зачарованный смотрит на все происходящее. Вот нож, отразив лезвием свет лампы, опускается на горло мальчишки. Еле слышный хруст.

– Ему не больно, – говорит хозяин тира, отрезая еще и кисти рук.

– Мне не больно, – говорит отрезанная голова.

А маленькие человечки из города подходят к обезглавленному телу, рассматривают его, недоуменно разводят своими крохотными руками…

– Тебя зовут Женя Шатов, – говорит хозяин тира.

– Да.

– Ты знаешь, что наделал?

– Я выстрелил в мальчика.

– Нет, ты помешал работе тира, милый Женя. Что я теперь скажу папе мальчишки, в которого ты выстрелил? Давай мы скажем, что его убили эти человечки? Давай?

На мгновение туман рассеивается, и Женьке кажется, что он видит лицо хозяина тира. Только на мгновение. Но этой секунды хватает, чтобы увидеть нечеловеческие глаза и оскал острых зубов.

– Ты Дракон! – кричит Женька.

– Я Дракон, – говорит Дракон.

– Я хочу уйти, – говорит Женька.

– Нет, нельзя, – Дракон улыбается, и туман вокруг них становится плотнее. – А то ведь, если они услышат, что выстрелов в тире нет, то могут подумать, что я плохо работаю.

Дракон взял ружье, зарядил его и навел на городок:

– В кого из них выстрелить?

Женька растерянно переводит взгляд с ружья на город. Человечки суетятся, бегут куда-то по своим делам. Дракон стреляет.

– Нет! – кричит Женька.

– Да, – говорит Дракон.

– Пожалуйста!

– Ты сам виноват. Сам. И теперь должен расплатиться, – Дракон наклоняется к Женьке, и того обдает волна холода и какого-то отвратительного запаха. Так пахнет вода в болоте.

– Давай договоримся. Ты выберешь человечка, а я в него выстрелю.

– Я не хочу! – кричит Женька, – Не хочу!

– Тот, что возле машины, или тот, что в окне? – не обращая внимания на Женькины крики, – спрашивает Дракон.

– Никто! – визжит Женька.

– Тогда оба, – два выстрела опрокидывают два силуэта. – Теперь женщину, или мальчишку?

Женька пытается закрыть глаза ладонями, но щупальца тумана оплели его крепко, не разорвать.

– Женщину или мальчишку? Ты должен выбрать, иначе я просто перестреляю всех. Ну?

– Я не буду…

– Это плохо, – смеется Дракон, – но теперь я знаю, что сказать родителям погибшего мальчика. Я скажу им, что это ты виноват, что благодаря твоей помощи человечки убили их сына. А ты убежал в городок и спрятался. И они станут тебя искать, а человечки не будут тебе помогать, потому, что им я скажу, что это ты виноват во всем…

Дракон потянулся к Женьке рукой. Длинной, когтистой, покрытой ржавой чешуей.

И некуда бежать. И нет возможности увернуться. И даже кричать Женька не может.

Дракон легко подхватывает Женьку и швыряет через стол, домики все ближе, они растут с угрожающей скоростью…

– Нет! – кричит Женька…

…-Нет, – вскрикивает Шатов и просыпается.

Только сон. Это был только сон. Шатов перевел дыхание. Только сон.

И ночью он не может спрятаться о Драконе. Хотя ночной кошмар – как раз и место для Дракона.

Сколько там времени? Восемь пятнадцать. А где Вика?

Шатов оглянулся – только примятая подушка.

– Нужно вставать, – неуверенно сказал Шатов. – Пора вставать.