– А что?

– А как-же международный скандал?

– Мне эти ваши международные дела – вот где сидят, – Алексеев постучал ребром ладони себя по горлу. – У меня дома жена молодая. А я ее с самой свадьбы не видел!

– Да, это тяжело. Жизнь вообще тяжелая штука. Вот, например, я – не женат. И все равно тяжело.

Алексеев промолчал.

– Серега, ты не злись. Мы сейчас вот бумагу подпишем, передадим ее начальству, начальство, как положено, надает мне по голове и прикажет искать еще. Или не прикажет, – Петров пошевелил в воздухе пальцами правой руки, – у меня вообще очень затейливое начальство. Между прочим, по всем канонам, оно могло бы сейчас отдать приказ, и пара-тройка ваших парней отправится на тот свет. Чтобы другим неповадно было наших контрразведчиков стрелять.

– А я поеду домой, – мечтательно протянул Алексеев.

– Экий ты, право! – Петров сморщил нос так, будто учуял какой-то неприятный запах. – А где же горение на работе?

– У меня другая работа. Мне нужно ваших шпионов у нас ловить, а не по всяким независимым государствам просиживать.

– И опять ты прав, – согласился Петров, – ты постоянно прав. Что значит, иметь на первом плане вековые ценности: родина, семья, контрразведка. Молодец. Только, брат, ни хрена у нас с тобой не получится. Мне приказано обратиться к тебе неофициально с предложением от моего начальства. Не возражаешь?

– Валяй.

– Мое изощренное до извращения начальство, предложило провести следующий обмен – мы перестаем цеплять на вас это убийство, тем более, что оно явно на вас не цепляется, а вы предоставляете нам возможность проведения небольшой операции на вашей территории. В присутствии ваших наблюдателей. Ясно изложил?

– Само собой, – сказал Алексеев, – и что самое главное – доступно. Я позвоню, узнаю.

– Позвони. Если не ошибаюсь, с тобой на связи мой старый приятель – поклон ему от меня.

На конспиративной квартире пахло разогретым сливочным маслом. Виктор Николаевич колдовал возле печки, а Игорь Петрович сидел на табурете и явным неодобрением наблюдал за его действиями.

– Квартиру придется скоро менять, – сказал Игорь Петрович. – Мы здесь слишком часто бываем.

– Возможно. Но только после того, как закончится «Армагеддон». Тебе глазунью или размешать?

– Глазунью с закрытыми глазками.

– Это как? – поинтересовался Виктор Николаевич.

– Вначале жаришь как глазунью, потом прикрываешь сковороду крышкой. Жарить до тех пор, пока желтки не покроются белой пленкой, такие вещи нужно знать.

– Я знаю, хотел только убедиться, что ты действительно ничего не понимаешь в еде. Желток не должен быть твердым, он должен только чуть загустеть и потом тянуться за кусочком хлеба, когда ты будешь его вымакивать!

– В недожаренном яйце сидит сальмонелла.

– Еще слово и и вообще останешься без обеда, – пригрозил Виктор Николаевич, разбивая очередное яйцо о край сковороды.

– Не станешь же ты набивать рот в присутствии голодного человека?

– Подачки унижают. Еду нужно заработать. И главный талант руководителя вовсе не в том, чтобы накормить народ, а в том, чтобы дать ему возможность самому себя накормить. Так что – достань хлеб, сыр, огурчики и все это аккуратно порежь.

– Резать мы не специалисты, – предупредил Игорь Петрович, – мы все больше находить и хватать.

– Давай-давай, хвататель, работай.

– Слушай, Витя, давай, если нас за некомпетентность выпрут на пенсию, организуем кафе. Назовем его как-нибудь этак… Генеральское. И будем работать в мундирах. Ты на кухне, при звездах, лампасах и орденах… А я…

– А ты в качестве швейцара на входе. Вот где пригодится твой хватательный рефлекс. Только все это напрасно… – Виктор Николаевич переложил яичницу на тарелку, подвинул ее Игорю Петровичу. – Лопай.

– А почему напрасно? – поинтересовался тот, продолжая аккуратно нарезать сыр.

– Во-первых, кто решится принять из наших рук хоть кусок хлеба?

– Я. Совершенно безбоязненно.

– Врешь. Ты вон и яичницу рассматриваешь подозрительно. Не так глазки закрылись?

– Вот тут я тебе доверяю полностью, что-что, а глазки вы умеете закрывать профессионально, – засмеялся Игорь Петрович.

– Двусмысленностями говоришь, Игорек. Я профессионально убиваю, или профессионально могу не обращать внимания на некоторые вещи?

– И то, и другое. Ты, кстати, не сказал, что во вторых.

– Во-вторых… А, да, во-вторых. Если мы проявим себя как некомпетентные люди, то, боюсь, пенсией мы не отделаемся. А гражданам этой страны будет вовсе не до кафе, даже до кафе с лампасами. И, кстати, о хватательных рефлексах. Мы с тобой были правы, наши украинские коллеги действительно решили брать своих граждан на нашей территории. Особо указывают на четырех жителей Ивано-Франковской области, которые завтра утром будут пересекать российско-украинскую границу в районе Белгорода. Все четверо едут из Надыма, где занимались ремонтом скважин.