Шрифт:
– Вы – Брусникин? – спросила я.
– Он самый. Проходите.
И я прошла внутрь, уже ни о чем не беспокоясь. Он Брусникин, он мой отец. Он защитит меня от всех страхов и будет провожатым в этом аду...
Я, конечно, сильно преувеличивала – внутри помещение выглядело очень прилично. Даже стильно – наверняка над ним поработал хороший дизайнер. Маминой подруге Алисе здесь бы понравилось – все было оформлено под лубяную старину: обшитые деревом стены, половички на полу, грубоватые светильники в виде персонажей русских сказок. Впрочем, много я разглядеть не успела – Брусникин повел меня по длинному коридору.
– Здесь гардеробная, можете скинуть плащик. И зонтик тоже здесь можно оставить...
«Интересно, есть ли у него семья? Вдруг нынешней его жене не понравится мой визит?»
Хозяин ни о чем не спрашивал меня. Словно давно ждал. Или предчувствовал...
– Вот сюда, здесь у меня мастерская.
После гардеробной я оказалась в большой зале, хорошо освещенной. У стен стояли картины.
– Ходите, смотрите... Словом, выбирайте, какой стиль вам нравится.
«Опять стиль! – с ужасом подумала я. – С ума, что ли, все посходили!»
– А... – растерянно произнесла я.
– Цена от манеры исполнения никак не зависит, – быстро произнес Брусникин, словно упреждая мои вопросы. – Акварель или масло – тоже значения не имеет. В любом случае – триста долларов.
– Э...
– Ах, вы про размер? Ну, тут очень просто – чем больше, тем дороже.
Я беспомощно оглянулась – Брусникин стоял сзади и вежливо, равнодушно улыбался.
– Вы, наверное, приняли меня за клиентку... – сказала я, машинально улыбнувшись в ответ. – Но я вовсе не собираюсь заказывать вам портрет. Я по другому вопросу. По личному.
В первый раз в лице этого человека что-то дрогнуло, и он посмотрел на меня с интересом.
– Да-а?.. – протянул он. – А я-то думал... Ну, извините. Так рассказывайте же, в чем дело. Вот, в эти кресла, прошу...
Мы чинно уселись, и хозяин достал коньяк. «Уже лучше, – подумала я. – В прошлый раз, у Синицына, была водка, сейчас коньяк. Прогресс налицо!»
– Я – Лиза...
– Очень приятно – Геннадий.
Стариком он себя явно не чувствовал.
– Дело в том, Геннадий... – У меня язык с трудом повернулся назвать его так запросто, но я решила не отвлекаться на мелочи. – Помните ли вы?.. – и я назвала ему имя своей матери и поспешила добавить: – Это было очень давно... То есть вы очень давно с ней встречались.
– А... – промычал он, совсем как я в первые минуты нашей встречи. Рука у него дрогнула, и коньяк из рюмки плеснулся на джинсы. – О, черт!..
«Вспомнил, – сразу догадалась я. – Он такой славный! Кажется, мы похожи...» И я мысленно поблагодарила Алису, которая помогла мне найти отца.
А он смахнул брызги коньяка с коленей и залпом выпил.
– Помню, – сказал он несколько придушенным голосом. – Помню. А вы – кто?
– Ее дочь.
Я хотела еще добавить «и ваша тоже», но решила, что это будет несколько преждевременно.
– Да, у нее родилась потом дочь – я помню... – пробормотал он. – Кажется, именно Лизой ее и назвали.
Он знал обо мне!
– Папа! – воскликнула я и засмеялась. Мне так хотелось произнести это слово!
– Что? – с изумлением переспросил он. – Как вы сказали? Папа?
– О, я, конечно, чересчур форсирую события... – забормотала я, чувствуя, что почти не владею собой от волнения. – Но поймите меня правильно...
– Кто сказал тебе, девочка, что я твой отец?
– Девочке, вообще-то, уже почти тридцать лет... – опять некстати засмеялась я.
– Это она тебе сказала?!
– Что вы мой отец? Нет, мама умерла несколько лет назад. Она ничего мне не говорила, к сожалению, поэтому мне самой пришлось искать вас. Почти как в детективе.
Он быстро налил себе вторую рюмку и снова выпил залпом.
– Сейчас... у меня здесь где-то... – Он зашарил по столу руками, словно слепой, натолкнулся на тарелку с нарезанным лимоном. – Не хочешь закусить, Лиза?
Я в ответ помотала головой. Мне вдруг стало как-то не по себе – этот человек был совсем мне не рад, он явно испытывал тягостное, неловкое смятение.
– Вы... вы думаете, что я вас обманываю? – с обидой произнесла я. – Но зачем? Какой смысл? Вы думаете, что я ищу какую-то выгоду...
Он налил и залпом выпил третью рюмку и, не глядя, сжевал половину лимона.
– Лиза... – Глаза моего собеседника покраснели, то ли от коньяка, то ли... Неужели он плачет? – Милая девочка... Как бы я хотел, чтобы ты была моей дочерью! Видит бог, я отдал бы за такое счастье все – и эту мастерскую со всеми картинами, и... – Он не стал перечислять дальше, просто махнул рукой. – Я отдал бы свою душу! Но ты ошибаешься. Ты не моя дочь.