–  Мест не было, - заговорил Джик, - и, чтобы занять столик, мне пришлось сунуть десятку. Разумеется, лучшего мы и не желали. Темные уголки, да еще фокусы с разноцветным освещением. Мы заказали выпивку, сразу же оплатили заказ, а потом поднялись и вышли…

–  В последний раз мы его видели, когда он еще стоял в очереди возле входа. Мы вышли через пожарный выход мимо гардероба. И по пути забрали свои сумки.

–  Думаю, он не догадается, что мы умышленно удирали от него, - заявил Джик.
– Там сегодня Бог знает что творится!

–  Чудесно.

С помощью Джика я переоделся, превратившись в завсегдатая скачек. Джик подвез нас к «Хилтону», поставил машину на стоянке отеля, и мы вошли в вестибюль так, словно никуда и не уезжали.

На нас никто не обратил внимания. Накануне скачек здесь царило всеобщее возбуждение. Люди в вечерней одежде стекались сюда из танцевального зала и останавливались небольшими группами, чтобы поболтать, прежде чем разойтись по номерам. Сюда заходили выпить по последней. И все обсуждали шансы завтрашних заездов.

Джик взял ключи.

–  Никаких новостей, - сказал он.
– Сдается, о нас здесь и не вспоминали.

–  Тодд, - обратилась ко мне Сара, - мы заказали еду в номер. Ты присоединишься?

Я согласился. Мы поднялись на лифте и прошли ко мне в номер. Все здорово устали и поужинали молча.

–  Доброй ночи, - наконец сказал я, поднимаясь, чтобы уйти.
– Благодарю за все!

–  Завтра поблагодаришь, - ответила Сара. Ночь слава Богу прошла спокойно.

Утром мне удалось одной рукой кое-как побриться и умыться. Джик, не обращая внимания на мои протесты, поднялся в номер. Я открыл ему дверь в одних трусах.

–  Боже милостивый! Есть ли на тебе хотя бы одно живое место?

–  Тогда мне следовало бы приземлиться на физиономию. Помоги поправить повязки.

–  Я боюсь до них дотронуться!

–  Оставь, Джик. Раскрути фиксирующие бандажи. У меня под ними все свербит, и я уже забыл, как выглядит моя левая рука.

Ворча, он разбинтовал великолепное творение врачей больницы в Алис-Спрингсе. Наружная повязка, как оказалось, состояла из больших кусков полотна, скрепленных скобками. Они поддерживали левый локоть и фиксировали руку на груди. Под верхним слоем находилась целая система бинтов и какое-то сооружение из лейкопластыря - очевидно, стягивающие сломанные ребра. А под лопаткой - широкий бандаж.

На мне были еще три подобные повязки: две на левом бедре, а третья - пониже колена. Они были заклеены лейкопластырем, и мы не стали их трогать.

–  То, что не видит пациент, не пугает его, - изрек Джик назидательно.
– Еще что-нибудь?

–  Отвяжи руку.

–  Ты не выдержишь!

–  Попробуй.

Он засмеялся, развязал несколько узлов и снял скобки. Я понемногу распрямил руку. Ничего особенного не случилось. Сначала боль взметнулась куда-то высоко, а потом неприятное ощущение стало слабеть и боль уменьшилась.

–  Может не слишком хорошо кончиться, - высказал он свое предположение.

–  Мои мускулы протестуют против постоянного пребывания в одном положении.

–  Ладно. А теперь что?

Из бинтов и лоскутов мы сконструировали более простую повязку, которая поддерживала локоть, но уже не была так похожа на смирительную рубашку. При необходимости я мог пользоваться кистью и даже всей рукой. После нашей операции на столе осталась целая куча бинтов и скобок.

–  Отличная работа!
– заявил я.

Мы встретились в холле в половине одиннадцатого. Вокруг шумная атмосфера ожидания, говорливые группки, проводившие время в поднимании бесконечных тостов за победу своих любимцев. Возле входа в коктейль-бар администрация отеля устроила настоящий водопой из шампанского.

–  Дармовая выпивка, - уважительно сказал Джик, взял стакан и подставил его под струю пенистой жидкости.
– И неплохая к тому же, - добавил он, отведав напиток.
– За искусство!
– поднял он стакан.
– Упокой, Господи, душу его!

–  Жизнь коротка. Искусство вечно!
– с пафосом заявил я.

–  Мне не нравится твоя философия, - с беспокойством поглядела на меня Сара.

–  Таково было любимое выражение Альфреда Маннинга. И не волнуйся, милая, он прожил восемьдесят с хвостиком!

–  Будем надеяться, что и ты проживешь столько же, - пожелала она Джику.

На ней было кремовое платье с золотыми пуговицами - изящное, строгого покроя, явно сшитое на заказ. Она выглядела как офицер в парадной форме.

–  Не забудьте, - предупредил я.
– Если вам покажется, что вы увидели Уэксфорда или Грина, сделайте, чтобы и они вас заметили.