–  Вы переезжаете в большой дом?

–  Да, это действительно так. Я переезжаю обратно в свой большой дом - тот, где родились мои девочки. Вы можете даже не подумать об этом, глядя на мое нынешнее положение, если, конечно, у вас не наметанный взгляд и вы можете отличить хорошую мебель. Но когда-то я жила в великолепном большом доме в Беверли-Хиллз.
– Она энергично мотнула головой, как будто я ей возражал.
– Я лишилась его… мы лишились его еще задолго до войны, когда мой муж оставил нас. Но теперь, когда моя умная девочка выкупила его обратно, она пригласила меня к себе!
– Она потрогала свою худую грудь.
– Как она должна любить свою мамочку, правда?

–  Несомненно, она вас любит, - сказал я.
– Похоже, у нее появились какие-то деньги.

–  Да.
– Она уцепилась за мой пиджак.
– Я говорила ей, что так и будет, если она сохранит веру, будет старательно работать и находить общий язык с другими людьми. Я сказала своим девочкам в тот самый день, когда мы выезжали оттуда, что когда-нибудь мы возвратимся. И, понятное дело, так оно и случилось. Эстер получила все эти деньги от урановых рудников.

–  Она где-то нашла урановую руду?

–  Нашел мистер Уоллингфорд. Он был канадским горнодобывающим промышленным магнатом. Эстер вышла замуж за мужчину старше себя, как то же самое сделала и я в свое время. К несчастью, бедняга помер, они не успели прожить и года. Я так его и не увидела.

–  Как его звали?

–  Джордж Уоллингфорд, - ответила она.
– Эстер получает значительный ежемесячный доход от его состояния. Кроме того, она получает также деньги и за фильмы. Кажется, все сразу сложилось для нее удачно.

Я внимательно наблюдал за ней, но не заметил признаков того, что она преднамеренно лжет.

–  Какие роли ваша дочь играет в фильмах?

–  Разные, - заявила она, неопределенно махнув рукой.
– Эстер и танцует, и плавает, и ныряет - она ведь была профессиональным мастером по прыжкам в воду - и, конечно, исполняет роли. Ее отец тоже был артистом в добрые старые времена. Вам не приходилось слышать о Раймонде Кэмпбелле?

Я кивнул. Это имя принадлежало звезде немого фильма, игравшего головорезов, который хотел попасть в звуковые фильмы, но его подвел возраст и писклявый голос. Я помнил период в начале двадцатых годов, когда фильмы Кэмпбелла заполняли кинотеатры Лонг-Бич по субботним вечерам. Он пробуждал во мне вдохновение. Его герой - инспектор Фейт из Лаймхауза в целой серии картин - помог мне стать полицейским - не знаю, к добру или во вред. А когда престиж полицейских упал, воспоминания об инспекторе Фейте помогли мне уйти из полиции Лонг-Бич.

Она сказала:

–  Вы помните Раймонда, не правда ли? Были ли вы с ним лично знакомы?

–  Нет, видел только на экране. Это било давно. Что с ним все-таки случилось?

–  Он умер, - ответила она.
– Он умер от горя в годы депрессии. Много лет он не снимался ни в одном фильме, друзья отвернулись от него, он наделал огромных долгов. Вот так он и умер.
– Ее глаза наполнились слезами, но она мужественно улыбнулась сквозь слезы, |как и положено было одной из основных дам Раймонда Кэмпбелла.
– Но я не теряла веры. Я сама была артисткой уже до того, как подчинила свою жизнь Раймонду, и воспитала своих девочек в его традициях, так, как он этого сам пожелал бы. По крайней мере, одна из них достигла многого.

–  А чем занимается ваша другая дочь?

–  Рина? Она медсестра в психлечебнице, можете вы себе представить? Меня всегда поражало, что две девочки, столь похожие друг на друга и почти ровесницы, так отличаются по темпераменту. Несмотря на все художественное образование, которое я ей дала, она выросла удивительно хладнокровной, волевой и расчетливой. Ну, что вы, я бы просто остолбенела от удивления, если бы Рина предложила мне переехать к ней. Никогда!
– воскликнула она мелодраматически.
– Рина скорее потратит все свое время на ненормальных. Любопытно, почему красивая девушка поступает таким образом?

–  Может быть, она старается им помочь.

Взгляд миссис Кэмпбелл стал озадаченным.

–  Она могла бы найти для этого более женственную форму. Эстер доставляет другим настоящую радость, не роняя своего достоинства.

Я иронически улыбнулся. Она проницательно взглянула на меня, захлопала ресницами и снова обратилась ко мне с уже просветлевшим взором.

–  Но мне не следует утомлять вас рассказом о своих семейных делах. Вы приехали осмотреть мой дом. В нем всего три комнаты, но он очень уютный, особенно кухня.

–  Не беспокойтесь об этом, миссис Кэмпбелл. Я злоупотребляю вашим гостеприимством.

–  Что вы, нисколько. Совершенно не…

–  И все же я злоупотребил им. Я - детектив.

–  Детектив?
– Ее маленькие пальцы впились в мою руку. И она произнесла совершенно новым голосом - на целую октаву ниже, чем было ее птичье щебетанье: - Что-нибудь стряслось с Эстер?

–  Я пока ничего определенного не знаю. Просто ищу ее.

–  У нее неприятности?

–  Возможно.

–  Я это знала. Я так боялась, что что-нибудь будет не так. Нам всегда не везет. Всегда что-то подводит.
– Пальцами она коснулась своего лица: кожа на нем стала похожа на смятую бумагу.
– Я круглая дура, - хрипло произнесла она.
– Я ушла с работы, понадеявшись на это, задолжала половине жителей города. Если теперь Эстер подведет меня, я не знаю, что мне делать.
– Она опустила руки и подняла подбородок.
– Ну что же, давайте посмотрим, в чем заключаются плохие новости. Это все куча вранья?