Шрифт:
– Еще бы нет, сколько вместе работали!
– Вот от них-то я все и знаю. А теперь слушай очень внимательно. Как только сообщение об убийстве Осмоловского прозвучало во "Времени", на "02" поступил звонок. Из квартиры подруги лаборантки. Надя, так звали лаборантку, сказала, что видела убийцу и сможет его узнать. Информацию передали по принадлежности, а ей сказали, что сейчас за нею приедут. Все это зафиксировано. Оперативники из МУРа приехали через сорок четыре минуты. Надя уже была убита.
– Уверен, что убита? спросил Турецкий.
– Да. Минут за двадцать до появления оперативников в квартиру позвонили по телефону, и сказали Наде, чтобы она выходила, да поскорей. Они расцеловались с подругой, и Надя вышла.
– Почему подруга не пошла ее проводить?
– Она была почти раздета, в халатике. Да и нужды очевидной не видела.
– Кому в городском управлении передали информацию, поступившую по "02"?
– Ответственному дежурному. И он сразу выслал бригаду.
– Сразу! съязвил Турецкий.
– Ну, пока всех нашли…
– Пока завелись, пока заправились. Знаю все эти дела. Я о другом. Кто мог сообщить преступникам адрес и телефон подруги лаборантки?
– Вот это и есть главный вопрос, сказал Меркулов.
– Вот гнусь! вырвалось у Турецкого. Знал бы своими руками задушил бы гада!
– Гада? с иронией переспросил Меркулов. Ты уверен, что он один? Тут не одиночкой пахнет. Сколько заказных убийств раскрыто? Раз-два, и обчелся. Исчезают документы, погибают свидетели, пропадают вещдоки… И смотри, как все сделано! Всего за четверть часа! А нужно же и машину найти, и на нужный адрес приехать, и все подготовить. Тут профессионалы, и какие! Но для нас в этом деле главное даже не это.
– А что?
– Утечка информации. Если во многих других делах мы могли об этом только догадываться, то здесь она совершенно очевидна. Ну, что ты об этом скажешь?
– Во-первых, соглашусь с тобой, что весна прекрасное время года. Иначе нам сейчас пришлось бы разговаривать на морозе. Неужели твой кабинет на прослушке?
– Абсолютной уверенности нет. Но и возможности этого исключать не могу. Если помнишь, даже в кабинете генерального прокурора нашли "жучок". А то, что происходит в кабинете зама генерального по следствию, кое для кого может представлять не меньший интерес. Если не больший потому что касается вполне конкретных дел, объяснил Меркулов и заключил: В общем, дело профессора Осмоловского будешь вести ты.
– Я?! изумился Турецкий. В качестве обозревателя "Новой России"?!
– А кто тебе сказал, что ты обозреватель "Новой России"?
– А кто же я?
Меркулов молча протянул ему картонную папку. Турецкий развязал тесемки. В папке лежал приказ о назначении Турецкого А. Б. старшим следователем по особо важным делам при Генеральном прокуроре Российской Федерации. Приказ был подписан самим генеральным прокурором и помечен вчерашним числом.
– Ну, Костя, ты даешь!… В голосе Турецкого прозвучала растерянность. Хоть бы для приличия спросил меня, хочу ли я снова стать "важняком!"
– Не хочешь? спросил Меркулов. Можешь отказаться. Сидеть на скамейке запасных оно, конечно, спокойнее…
– Ты же прекрасно знаешь, что не откажусь.
– Поэтому я и не стал тебя спрашивать, сказал Меркулов. Кстати, в тот же вечер мне домой позвонил академик Козловский. Когда узнал из программы "Время" о смерти Осмоловского.
– Тебе? удивился Турецкий. Откуда он тебя знает?
– Когда-то давно он консультировал меня по одному делу, связанному с радиоактивными изотопами. А потом случайно встретились в санатории. И можно даже сказать подружились. Колоритнейшая фигура! Так вот, он рассказал, что в тот день какой-то мужчина звонил ему и спрашивал, не возьмется ли академик определить состав какого-то вещества, причем не разрушая ампулы. Козловский сказал ему, что есть только один человек, который может попытаться это сделать. И дал координаты Осмоловского.
– Что за вещество? спросил Турецкий.
– Ничего не известно. Но с Козловским поговорить тебе стоит. Они не больно-то, как знаю, были дружны, но вдруг всплывет какая-нибудь деталь: голос, манера говорить и все такое. Ну, и в институте Осмоловского нужно все прошерстить. Главное узнать, что это за анализ, из-за которого идут на такое убийство. Кабинет Осмоловского опечатан, так что работай спокойно. И никому никакой информации.
Турецкий покачал головой:
– Какое же это все-таки паскудство! Работать и знать, что кто-то из своих тебя продает!
– Паскудство не знать, поправил Меркулов. Когда знаешь, можно хоть как-то подстраховаться. Кстати, кто бы ни проявил интереса к этому делу, хотя бы случайного, на заметку. И сразу звонок мне. Дело Осмоловского дает нам шанс выйти на эту сволочь. Или на этих сволочей, поправился Меркулов, так что держи меня в курсе всех подробностей.
Он грузно поднялся со скамейки.
– Не молодеешь ты, Костя, с грустью заметил Турецкий.
– Да и ты, Александр Борисович, из мальчукового возраста выползаешь.