— Ты что, тоже колдун? — чуть слышно спросила Габи.

— По крайней мере я кое-что умею,— ответил Тигр, снова прикинув в уме сроки, расстояние, скорость: пожалуй, время еще есть.— Хочешь, испытаю это на тебе?

— Зачем?

— Эти подонки тебя заездили, опустошили до дна, исковеркали и заляпали грязью тонкие механизмы — но, может, ты еще не разучилась летать?

— Да тебе-то что до этого? Я ж и так сделаю, чего захочешь!..

— Но ведь я-то не вампир,— возразил Эрик с улыбкой.— Пусть и мне суждено светить отраженным светом, но распалить пламя должен я сам.

Вода наконец остановилась, поднявшись ему до горла, и зеркальные грани стали медленно тухнуть, погружая ванную в бархатный сумрак.

— Все равно ж у тебя ничего не выйдет,— тоскливо сказала Габи.— Тоже мне — кудесник!..

— А вдруг? Доверься мне, попробуй.

— Господи, как же мне все надоели! — Она всхлипнула.

— И все-таки?

— Да делай, как знаешь,— сдалась царевна.— Хуже-то вроде некуда.

Судорожно вздохнув, она перевернулась на спину и обмякла полностью, даже глаза прикрыла, будто и смотреть не желала на Эриковы глупости. При этом ее странно легкое тело выступило из воды на добрую треть, разбросав мягкие конечности по сторонам,— зато тяжелокостного огра и без доспехов прочно удерживало дно.

— Слушай только себя,— шепнул Эрик.— Что не так — подправляй.

Конечно, она не ответила, и без особенной надежды юноша принялся осторожно, искра за искрой, раздувать жизнь в этой поруганной плоти, страшась по нечаянности загасить последнее. Отсутствующий дар приходилось возмещать упорством и прилежанием, всей наготой впитывая чужое сознание, подозрительно зацепеневшее. Лишь иногда под ласками пробуждался легкий трепет, подсказывая Эрику направление, а в сонном дыхании царевны проступали новые тона, отдаленно напоминавшие стоны. Но юноша продолжал трудиться усердно и методично, словно в фехтовальном зале над шлифовкой приемов, и постепенно ее податливое тело наполнялось нетерпеливым движением, бессознательно помогая его ладоням и губам.

— Хочу тебя,— наконец прошептала девушка и потянула Эрика на себя.— Войди!

Он не дался, а лишь усилил ласковый напор, незаметно сдвигая белянку на мелководье,— и теперь ее возбуждение нарастало с каждой секундой. Крупная дрожь сотрясала девушку все грозней, узкая грудь ходила ходуном, качая воздух через оскаленный рот, голова отчаянно моталась — Эрик и сам был не рад, что раздразнил в царевне этого беса, но обуздать его сейчас можно было только таким же мощным взрывом, иначе не стоило и затевать.

А приступ все длился, словно испытывая девушку на прочность, а ее мучителя — на упрямство, и Эрик уже готовился к позорной сдаче, когда из груди Габи наконец вырвался крик облегчения и ее чудовищное напряжение разрядилось серией сладостных судорог, прокатившихся по всему телу девушки, словно волны от глубинного толчка.

Судороги еще не кончились, когда царевна снова и настойчивей притянула Эрика к себе, и на этот раз он не стал противиться. Сплетясь телами, они плавно закружились в бассейне, лаская друг друга уже всей кожей, и лишь только Габи чуть перевела дух, как юноша опять ринулся на приступ, теперь почти не сдерживая себя.

Вторая схватка далась обоим намного легче и завершилась куда быстрей — может, и оттого тоже, что сейчас Тигр не слишком отступал от традиций. Снова он радовался сладким стонам белянки, а ее содрогания едва не перекинулись и на Эрикову плоть.

Все-таки он утерпел, жалея выходить из упоительной игры так рано, и в два счета разбередил Габи до нового взрыва. Потом опять. И только на пятый раз, сжалившись над измученной девушкой, позволил себе войти с ней в резонанс, прибавив к ее воплям собственные стоны.

Затем они долго парили под водной гладью, отражаясь во всех зеркалах, нехотя возвращаясь в реальность. И вдруг царевна чувствительно куснула Эрика в плечо.

— Ты что? — удивился он.— Больно же!

— Это ты — что! — огрызнулась Габи.— Что ты со мной вытворял — хочешь с ума свести?

— Стало быть, не угодил?

— Я торчу от тебя! — воскликнула она.— И беру назад все свои слова — прошлые и будущие, только люби меня хоть иногда… Слышишь, Страж? Пусть я мерзкая, подлая, дрянная, все равно — люби меня! — С внезапной силой белянка прильнула к нему.

— И вовсе ты не мерзкая,— возразил Эрик, задумчиво ее разглядывая.— Все у тебя как надо, и даже божественная искра еще светится, сколько ни старались ее завалить мусором.

— А может, ты юродивый? — неожиданно спросила царевна.— Ну правда же, какой нормальный станет вести себя так!..

— Мало ли идиотов на свете?

— Ты не идиот,— покачала она головой.— И не святоша… Наверное, ты хитрый, да? Насобачился в Храме подпускать туману… Ладно, чего ты хотел от меня узнать?

Юноша помолчал, с сожалением возвращаясь к делам. Те и в самом деле не могли больше ждать, однако сплетенные тела нечаянных любовников не желали разлучаться, кружась в том же плавном ритме, будто танцуя в невесомости. Против опасений, плавучести царственной белянки хватило на обоих, а может, и сам Эрик оказался не так уж тяжел, хотя куда было всей его ловкости до подводной грации Габи — от девушки невозможно было глаз отвести, не то что оторваться самому.