Наконец Горн решился легонько пошевелить пальцами, разминая влажные складки, а затем задвигал и всей ладонью, постепенно усиливая нажим. Девушка уже вполне пришла в сознание, однако вряд ли усмотрела в этом непозволительную вольность — слишком заметен оказался эффект. И на лице опухоль спадала, точно под рукою Хранителя. Пожалуй, скоро она даже сможет видеть — вот только на что ей здесь смотреть?..

Горн снова оглянулся на своего вельможного раба. С первым заданием тот уже справился, выложив покойников в ряд, словно на разделочном конвейере, и теперь, повинуясь новому приказу, старательно обкладывал тела обломками мебели и дверей, опрыскивал горючими напитками, готовя огненное погребение.

— Ну и чего ты добился этой резней? — спросил Горн.— И устроено-то все как бездарно!.. Даже из здешних Избранных половина наверняка спаслась, и уж с ними тебе теперь не договориться, а если о твоих подвигах прослышит еще и Тор? Не начав править, ты уже настроил против себя стольких!.. Стоило ли стараться, Лот, к чему была такая кровь? Ну хорошо, толстяка Уна многие считали осторожным тупицей, а вот ты, похоже,— решительный дурак. И что тебе светит, знаешь? К твоему сведению, место Хозяина Горы давно занято, а хозяином Империи тебе не стать никогда — мозгов не хватит. С Уном, правда, тебе подфартило: раз в жизни старик решился довериться и нашел же — кому!.. Но и тебе долго не прыгать, будь уверен,— и вот тогда сбудется проклятие Спрута.— Гигант вдруг замолчал, вслушиваясь, затем пробормотал: — Кого это нелегкая принесла?

Из коридора раздались торопливые шаги, и в зал заскочил озабоченный имперец с мечом наголо. Быстро огляделся, но из живых обнаружил только парочку голышей, неизвестно для чего занятых приборкой, и заспешил через комнату, на ходу всматриваясь в лица мертвецов, будто искал кого-то. Оскальзываясь на кровяных лужах, добрался до дальней стены и прошел вдоль выставочного ряда, шаря взглядом по трупам. Раздраженно пнув подвернувшегося императора в голый зад, стражник еще раз наскоро обозрел зал, сипло ругнулся и выбежал прочь.

— А ведь мог и мечом пырнуть,— со смешком заметил Горн, вытряхивая из ладони непонятно как туда угодивший кинжал.— И по заслугам, а?

Он взглянул вниз, на испуганно оцепеневшую под его рукой девушку, и удовлетворенно кивнул: по крайней мере, теперь на нее можно было смотреть без содрогания. Отодвинувшись, Горн отыскал среди развала пушистую шкуру, похоже, сорванную со стены, и постелил в мусорный ящик, поверх доспехов. Затем уложил туда же девушку и накрыл крышкой. С сомнением оглядел комнату, покачал головой.

— Заставить бы тебя вылизать все языком,— сказал он Лоту,— да некогда… Ну-ка, берись!

Беспрекословно раб взялся за свою сторону ящика. Тут же Горн швырнул на сложенный костер зажженный воспламенитель, и огонь взметнулся до потолка, с готовностью пожирая тела чистокровок. Хотя бы на этот счет малышка будет спокойна.

— Двинулись,— бросил Горн.

Без дальнейших сложностей они достигли окраинных помещений, вступили в знакомый зал.

Здесь уже успели разобраться: питона прикончили либо выставили в дыру, сейчас заколоченную пластиковым щитом; обломки мебели и останки еды унесли, только на стойке сохранилось несколько полных тарелок. По комнате слонялись двое стражников, обмениваясь неостывшими впечатлениями.

Лот скромно притормозил возле входа, и Горн, опустив свою сторону ящика на пол, обрадованно направился прямиком к соблазнительно благоухавшим тарелкам. Есть и в самом деле хотелось: все-таки он угрохал на эту царственную шлюху уйму энергии!.. Гигант уже крепко приложился к нескольким блюдам сразу, прежде чем имперцы обратили на него внимание.

— Смотри-ка! — сказал один.— Голыш свихнулся.

Некоторое время они наблюдали за Горном, удивленно пересмеиваясь, затем подошли и только нацелились взять его за руки, как тот внезапно шатнулся назад, нанеся локтями оглушающий удар стражникам в лица. Они разом опрокинулись на пол, а гигант без спешки приблизился к люку и сорвал щит. Потом махнул рукой Лоту — покорно забравшись в дыру, тот принял тяжелый ящик. Горн влез следом, аккуратно закрепив за собою щит. Стражники потом будут долго ломать головы, не привиделся ли им обжора-мусорщик и с чего это они так дружно отключились?..

В тоннеле оставалось так же сумрачно, прохладно, жутко. Распахнув ящик, Горн завернул девушку в меха и бережно переложил на пол. Затем бросил к ногам Лота одежду, стал одеваться сам.

— Ну, как ощущения? — поинтересовался он.— Я тебе убедил?.. Говори, теперь можно.

Однако правитель молчал и не двигался, подавленно глядя на свою одежду.

— Да, Лот, такой вот пустяк,— подтвердил Горн.— Но без него даже претендент в императоры превращается в последнего из рабов. Сейчас бы и Ли тебя не узнала — тем более, что таким она вряд ли тебя видела, верно? Ты ведь за соблюдение внешних приличий, потому-то женщинам с тобой скучно.

От этой новой оплеухи Лев вздрогнул, однако развивать тему не пожелал.

— Теперь ты знаешь, что я могу с тобой сделать,— продолжал гигант.— Это будет похуже смерти, как считаешь?

— Хорошо,— выдавил из себя Лот.— Я согласен.

— Но поостерегись со мною шутить!.. За любое отступление от договора обещаю тебе пожизненное лишение тела. И не сомневайся: я сумею пресечь любые твое попытки. Показать, как это делается?

— Хватит, Горн,— хрипло попросил пленник.— Я уже все понял и клянусь…