— Великие Духи, так ты раб? — воскликнул Эрик.— И ты тоже?

— Беглый,— с мертвенной улыбкой уточнил Горн.— Знаешь, что это такое — остаться без тела? Хочешь испытать?

Вспомнив бедолагу Лота, юноша отрицательно мотнул головой.

— А ты попробуй — это стоит пережить, забудешь не скоро. Занятное такое ощущение, будто ты уже покойник и наблюдаешь за собой со стороны.

Улыбка задрожала и сгинула с лица исполина.

— Да, я подтолкнул эту махину,— продолжал он,— однако она еще шатается. Не в моих силах перестроить Империю во что-нибудь путное, но развалить ее до основания я могу. И клянусь Подземельем, я сделаю это, я выплесну копившуюся веками ненависть на милых твоему сердцу высокородных ублюдков и на презираемых тобою кэнтов. Я смешаю Вечную Империю с дерьмом, взорву в пыль “материк-крепость”!.. Я пойду на это, Эрик, даже если придется переступить через свою или твою жизнь и сделаться проклятием для миллионов. Я разнесу этот балаган к дьяволу!..

Неожиданно Горн снова улыбнулся — на этот раз будто с сочувствием.

— И последнее,— сказал он.— Не главное, но существенное. Как ты мог заметить, я неплохо осведомлен о тайных делах Империи и между делом разузнал нечто, касающееся тебя лично… Думаешь, твоего отца казнили?

Эрик оцепенел, дыхание перехватило.

— Его только лишили тела,— сообщил гигант, холодно наблюдая за Тигром.— Конечно, не веришь?

— Нет,— выдавил из себя Эрик, мотая головой.— Ложь! Ты все выдумал!..

— Ну подумай сам — разве это так уж непохоже на расчетливого шутника Олта? Что мешало ему лишь разыграть казнь? Ты же не видел тела отца — и никто не видел. А какой великолепный парадокс: заставить вкалывать на страну одного из самых отъявленных ее трутней!..

— Я из него душу вытрясу! — прорычал Тигр, едва видя сквозь кровавый туман.— И если это правда, если только это правда!..

— Опомнись, парень! — прикрикнул Горн.— Неужто ты предпочел бы для отца смерть?

Эрик ухватился за рукояти мечей, чувствуя, что теряет над собою контроль. Предупреждающе вскинув ладонь, гигант произнес:

— Э, дружище, не переживай — а кто в Империи не раб? Оглянись вокруг: каждый унижается перед кем-нибудь,— так чем же привычное унижение лучше незнакомого? Рабошлем отбирает только тело, а душу каждый продает сам.

— Где мой отец? — выкрикнул Эрик.— Ты знаешь?

— Наверное, я — единственный, кто это еще знает,— ответил Горн.— Даже сведения Олта устарели… Однако сейчас я этого не скажу.

— Почему, разорви тебя Ветер?!

— Ты же сам догадался: я хочу тебя использовать.

— Лжешь, ничего ты не знаешь! — Юноша стиснул голову — кажется, он был уже близок к обмороку.— Клянусь Подземельем,— прошептал он,— ты опасно шутишь…

Горн пожал плечами.

— По-моему, у тебя нет выбора,— заметил он.— Ты можешь мне не верить, но, как любящий и преданный сын, обязан разобраться в этой версии досконально. Разве нет?

Эрик молчал, скрючившись в кресле. Не хватало и в самом деле грохнуться, угрюмо подумал он. Мало мне сегодня позора!..

— И хватит об этом,— сказал гигант, поднимаясь.— Наверняка нас уже ждет Ю, да и старикан, наверно, измаялся… Пошли, Эрик, доведем до конца эту затею — отступать поздно.

Покорно, будто в рабошлеме, юноша встал и последовал за Горном.

Горн первым вступил в комнатку-пульт и положил громадную ладонь на худенькое плечо Ю. Повернув голову, девушка вскинула глаза на гиганта, и в ее взгляде Эрику почудилось странное.

— Что? — негромко спросил Горн.

Вынув пальцы из пультовых гнезд, Ю изобразила несколько коротеньких фраз — даже Тигр понял. Это был не Военный Координатор, а лишь его имитатор. Ложный объект. Приманка.

— Да? — совсем тихо сказал Горн.— Это точно?

Его закостеневшая кисть плавно снялась с плеча девушки и так же медленно сжалась в чудовищный кулак — Эрик с содроганием представил, что случилось бы, не отодвинься она вовремя. Но через секунду он забыл об этом думать, испуганно взирая на Горна.

С гигантом творилось жуткое. Его громадные мускулы вздувались, распирая латы, все тело сотрясала крупная дрожь, лицо исказилось в пугающую маску то ли боли, то ли ярости. Внезапно он круто развернулся к Олту и, сграбастав лапищей за одежду, оторвал от пола. Старик забился, придушенно захрипел.

Подскочив, Эрик обеими руками вцепился в толстое запястье Горна, пытаясь высвободить старика, но с равным успехом можно было стараться согнуть стальную балку — чужая, зловещая сила. В отчаянии юноша попробовал нанести оглушающий “удар питона”, но исполин, не глядя, перехватил его руку и стиснул железными пальцами, проминая латы.

И вдруг чудовищные мышцы обмякли, сразу будто став меньше. Горн отпустил обоих и потряс головой, приходя в себя.

— Все целы? — быстро спросил он.— Ну и ладно… Олт, что это может значить?