Шрифт:
Алый иероглиф на экране дрогнул и растворился. Перед Син-ханзой появился Рудольф Фуа, Левая рука главы Старшей ветви. Старик, годы которого уже давно клонились к закату, зло прошамкал:
– Вы не должны отвлекать Хонга-ханзу от важных дел. Его время не принадлежит ему - он служит Любви. Но мои уши могут услышать ваши слова. Возможно, я даже передам некоторые из них моему господину.
Ширай Гомпати осторожно опустил голову Фолке в корзину и произнес только одно слово:
– Почему?
– Средняя ветвь должна была получить знак. Она зашла слишком далеко по неверной дороге.
– Каждая Ветвь идет своей дорогой. Так было определено сотни лет назад.
– Ваш путь неверен. Вы не чувствуете Любви, и не понимаете, что мы, Старшие, видим много дальше. Вы должны свернуть на правильную дорогу.
– Это наш путь! Вы не должны вмешиваться!
– Нам не о чем говорить. Ты не веришь в священную Любовь. Ты не слышишь пророчеств и не желаешь думать. Ты забыл… Потерял очень важное!
Левая рука Хонга-ханзы помолчал.
– Средняя ветвь позабыла про Владык. Но Владыки не забыли о нашем мире. Они грядут.
– Ваша Ветвь твердит об этом сотни лет, но ни одного Владыки так и не явилось!
– Они будут. Скоро. Но ты завладел тем, что принадлежит нам. Отдай это, и мы поможем тебе справиться с дейзаку.
– Нет. Жадность и зависть говорят голосом Старшей ветви! Ваши слова услышаны и поняты. Средняя ветвь сама справится с дейзаку. Ваш знак оказался глуп, а действия недостойны!
Глаза Рудольфа Фуа гневно блеснули.
– Ты слишком молод, чтобы говорить подобное! Средняя ветвь не должна обладать наследством Владык! Вы передадите нам…
Син-ханза зло расхохотался.
– Владык?! Нет! Это наследство Древних! Тех, кто правил нашим миром так давно, что о них почти не осталось следов. Лишь мертвые города и теперь - Гаки-о-Моро! Ты не веришь, что мне, - мне!
– Древние завещали этот подарок? Мне было доверено найти его! Мне! И лишь мне суждено пройти путь к вершине!
Левая рука Хонга-ханзы затрясся от ярости. Северянин по происхождению, он был не слишком хорош во власти над своими чувствами. Старик выпрямился, одернул полы расшитого жемчугом кинну и зло провещал:
– Владыки прибудут через год. Мир окунется в огненное озеро Истинной Любви! Мы должны достойно принять их. Твои действия мешают нам правильным образом подготовиться к приходу Любви!
– Любовь?! Вы убили человека из моей Ветви! Вы убили мою личную помощницу! Вот ваша Любовь!
Ширай Гомпати резко открыл крышку второй корзины. Схватив за волосы отрубленную голову синоби, он выдернул ее из корзины. Кровавые капли хлестнули по экрану и нехотя поползли вниз. Рудольфа Фуа отшатнулся. На его лице проявилась тень ненависти и он зашипел:
– Владыки явятся! И Средняя ветвь не уйдет от должного наказания… Мы сумеем…
Син-ханза резким движением прервал связь. Равнодушно бросив голову синоби в корзину, он встал и подошел к зеркалу. Оглядел себя. Увидев след слюны на подбородке - попытался стереть. Окровавленная рука оставила липкие алые пятна на лице, но Син-ханза этого уже не заметил.
Он встретил в зеркале свой взгляд.
Как жарко!
И - холодно.
Глава 44 - Когти старого тигра
– -
Кристиан спешил.
Срочный вызов застал на дежурстве. Пришлось постараться, чтобы придумать уважительную причину, дабы хат-шангер отпустил его со службы. Людей не хватало. Война со Средней Ветвью подчистую слизала из Управления шангеров-полицейских. А те, что остались - работали в две смены. И все равно, ничего не успевали. Дела множились, откладывались на потом, на после победы. Каждый офицер был нарасхват, но Кристиану разрешили отлучиться, в конце концов, всю последнюю неделю он дневал и ночевал на службе.
Хат-шангер взглянул на его серое от усталости лицо и только молча кивнул. Кристиан благодарно поклонился и бегом спустился по лестнице в подземный гараж. Начальник поджал губы. Не так уж устал этот офицер! Может не стоило отпускать?
Но - поздно. Синий "Тэмпатцу" мигнул красными огнями, рявкнул и скрылся в переулках Старого города.
Вскоре Кристиан добрался до своего дома. Бросив машину у ворот, он поспешно заскочил в дом. Лишь здесь Ларов почувствовал, как время чуть подразжало хватку. Шангер подошел к зеркалу, дотронулся до лица, которое тут же начало приобретать нормальный цвет.